Каковы же жанры круглой скульптуры, в первую очередь станковой? Расскажем о статуях, скульптурных группах, портретах и анималистических произведениях.

Значительная по размерам фигура, изображающая человека в рост, называется статуей. Чаще всего это станковые произведения. Лишь некоторые отдельные статуи — большого размера, героического содержания, рассчитанные на постоянное пребывание на воздухе,— мы считаем монументальными. В древности огромные по величине статуи именовали колоссами. В античной Гре­ции был знаменит Колосс Родосский, воздвигнутый жите­лями острова Родос в честь победы над македонскими войсками. По преданию, Колосс был так громаден, что когда он рухнул во время землетрясения, обломками его нагрузили караван из девятисот верблюдов. Грандиоз­ные статуи воздвигают и в настоящее время, но термин «колосс» теперь практически не употребляется.

Статуя должна легко и свободно восприниматься зрителем, убеждать его в своей жизненности, подлинно­сти. Создавая ее, художник прежде всего думает о весо­мости и полноте формы, о ее устойчивости. «Обрати внимание, как человек в каждой своей позе представля­ет свое тело для поддержки головы, самой тяжелой части тела, и как, опираясь на одну ногу, он всегда уста­навливает ее по отвесу к голове, как базу колонны», — объяснял теоретик искусства Возрождения Леон Баттиста Альберти (1404—1472). Поэтому скульптору не­обходимо во всех подробностях изучить устройство чело­веческого тела: он не может передать движение, не зная, при помощи каких мышц оно вызывается, не зная, какое мускульное напряжение стоит за тем или иным жестом. «Чтобы понять какую-нибудь машину, ее мало срисовать и скопировать, ее надо разобрать и собрать, поняв каж­дую часть, потому что там нет ни винта, ни выемки без специального назначения. Если вы так же подойдете к устройству человеческого тела, то увидите такую изуми­тельную мудрость и красоту его устройства, что только пожалеете, что не знали этого раньше. С этой стороны анатомия прямо захватывает», — убеждала Голубкина. В настоящее время пластическую анатомию изучают в художественных училищах и институтах, путь к позна­нию всемерно облегчен для художника. Во времена Во­зрождения знание анатомии было привилегией только медиков; Микеланджело (1475—1564), чтобы изучить человеческое тело, препарировал трупы тайком, в одино­честве, по ночам: за подобные действия тогда карали смертной казнью. В античной Греции анатомии не знали даже врачи; греческие художники довольствовались на­блюдениями, но наблюдения эти были удивительно точ­ны. В V в. до н. э. Мироном была создана скульптура «Дискобол», изображающая атлета во время спортив­ных состязаний. Слегка повернув голову, атлет смотрит на руку, держащую диск; тело его напряжено, в нем ра­ботает каждый мускул; всей тяжестью опершись на полу­согнутую ногу, он словно готовится выпрямиться в мину­ту броска, сейчас диск оторвется от его руки и полетит в пространство. Современные кинооператоры, сняв спорт­сменов, бросающих диск, доказали, что Мирон запечат­лел мгновение, длящееся всего доли секунды.

Выразительность статуи — это выразительность объ­емов и масс, составляющих единое целое, одухотворен­ное и внутренне построенное. Создавая скульптуру, художник стремится увидеть ее «изнутри», конструктив­но, т. е. сперва утвердить ее остов, «скелет», а уже по­том придать ей внешние формы. Знаменитый француз­ский скульптор Огюст Роден (1840—1917) прямо советовал смотреть на поверхность лишь как на заверше­ние работы над объектом: «Вместо того, чтобы представ­лять себе различные части тела более или менее плоски­ми поверхностями, каждая выпуклость для меня соответ­ствовала внутренней структуре органов: в каждом утолщении торса или членов я пытался дать почувство­вать присутствие мускула или кости, развивающихся изнутри, в глубине под кожей. Правда моих фигур, таким образом, не была поверхностной, а как бы вырастала из глубины, как «сама жизнь».

Добиваясь созвучия пластических элементов, состав­ляющих фигуру, художники внимательно следят за взаимоотношением отдельных частей тела и их зависи­мостью от целого. Каждая часть должна отвечать ему величиной и характером: черепная коробка соответство­вать ширине плеч, величина глаз и лба — величине рта и подбородка. Только добившись, чтобы каждая де­таль стала частицей общего целого, скульптор достигает гармонии в произведении. Человеческое тело в скульпту­ре не обязано непременно быть идеально прекрасным. Оно может быть угловатым (такими нередко изобража­ют подростков), не слишком грациозным (художники 20-х годов показывали такими женщин-работниц), но в нем всегда должно присутствовать чудо соразмерности, соотнесенности всех частей, ощущение пропорциональ­ности и весомости пластических масс. Тогда «пробужда­ющиеся» будут действительно пробуждаться, «встаю­щие» вставать, фигуры обретут жизнь и дыхание.

Круглая скульптура очень чутко воспринимает свет; порой кажется, что она меняется в зависимости от осве­щения. Скользя по поверхности, свет может мягко обте­кать статую, выявляя гибкость и завершенность ее кон­туров, может контрастировать с тенью в углублениях, сверкать на подъемах и выпуклостях объемов. Но всег­да— и при рассеянном освещении, и при игре светоте­ни— он будет образовывать мерцающую среду, в кото­рой живет и с которой взаимодействует скульптура.

Скульптурная группа объединяет несколько фигур, связанных единым художественным замыслом, общно­стью сюжета и пластики. Она может состоять из двух, трех, четырех фигур и т. д., число их неограниченно. Реймонд Мейзон в посвященной трагедии Хиросимы композиции «Опаленная толпа» изобразил более трид­цати человек, охваченных смятением и ужасом.

Скульптурная группа всегда повествовательна, она рассказывает о чем-то зрителю. Рассказы эти могут быть и мифологическими, и реальными, и аллегорически­ми, и бытовыми. Создавая скульптурную группу, худож­ник тщательно обдумывает положение фигур, их позы, мимику и жесты. Не похожие одна на другую по облику, а порой и по настроению, они должны создавать единый ансамбль, раскрывающий идею произведения.

Скульптурную группу уместно сравнить с исполняе­мым оркестром концертом. Если каждая из фигур испол­няет роль какого-либо отдельного инструмента — рояля, скрипки, виолончели, — то вся группа в целом становит­ся подобной оркестру. Чтобы он звучал полноценно, нужна слаженная работа инструментов. Добиться этого нелегко. Зато и впечатление, остающееся от звучания оркестра, обычно значительно больше, чем от сольного исполнения.

Широко известна группа Родена «Граждане Кале» (1884—1886). Сюжет ее почерпнут из летописи Столет­ней войны: в 1347 г. город Кале после долгой осады был вынужден сдаться на милость английскому королю. Тот потребовал, чтобы шестеро самых знатных жителей го­рода добровольно явились на казнь в английский лагерь, в знак смирения они должны были идти босиком, в ру­бище, с веревками на шее; первым вызвался богатейший и именитейший Эсташ де Сен-Пье), за ним последовало еще пятеро. Это крестное шествие и изобразил скульп­тор. Шесть фигур, шесть драматических судеб, шесть разных характеров. Двое откровенно боятся смерти: от­чаяние сгибает им спины, заставляет закрывать лица. Третий, несмотря на то, что несет ключи, символ капиту­ляции, полон'достоинства: его голова поднята,, осанка горделива, он не только не трепещет перед врагами, но презирает их. Рядом с ним старик Эсташ де Сен-Пьер, примирившись с судьбой и уже как бы отрешившись от мира, он идет скорбно, но спокойно. Пятый и шестой персонажи обращаются к остающимся в Кале жителям, утешают и ободряют их, видя их растерянность, забывают о себе и думают лишь о согражданах.

Разграничив героев по степени готовности к смерти и к самопожертвованию, Роден создал целую психологи­ческую драму, показал гамму человеческих чувств — от смирения и раздумья до внутреннего протеста и отчая­ния. Объединенные одной судьбой, все шестеро пережи­вают ее по-разному: скульптор подчеркивает это особой выразительностью формы: активностью лепки голов, эк­спрессивностью мимики, патетичностью жестов — один из идущих сжал голову руками, другой поднял руку в торжественном жесте оратора. И острая психологическая характерность персонажей, и импульсивная, нервная пластика фигур — все подчинено стремлению воплотить напряжение и борьбу душевных сил обреченных.

Группа эта, заказанная Родену муниципалитетом Кале, стоит теперь на одной из центральных площадей города. Отливки же с модели, по которой она увеличива­лась (впоследствии мы расскажем, как это делается), находятся во многих музеях мира, в том числе в москов­ском Государственном музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина.