ГлавнаяО проектеГалерея картинЖивописьКопии картинРоспись стендизайн интерьераВход
 
информер
 





 
Галерея сайта
 

Галерея картин современной живописи, где можно картину купить, картины художников разных стран

Библиотека живописи художников разных стран: США, Кубы, Австралии, Китая и других. Классика и современность.

От: Nikita


Опубликовано: Март 30, 2007

Столь же необычна и «Венера Урбинская», написанная в 1536 году для урбинского герцога Франческо Мария делла Ровере,—одна из лучших картин Тициана этих лет. Поза лежащей богини навеяна «Спящей Венерой» Джорджоне. Но поэтичная нимфа, божественная покровительница вечной и прекрасной природы, превращается у Тициана в золотоволосую венецианку, которая томно нежится в постели, лениво сощурив синие глаза; у ног ее, вместо традиционного Амура, дремлет длинноухая собачка, а в глубине, за полуотдернутым зеленым пологом, открывается нарядная комната венецианского дворца и совершенно жанровая сценка—служанки, достающие из сундука наряды своей госпожи. Античная богиня приобретает облик современницы художника. Томная поза Венеры царственно-величава, гибкие линии ее тела полны музыкальной плавности, одухотворенной легкости. Кисть Тициана передает всю чувственную прелесть мира, серебристо-белые тона простыни подчеркивают теплоту и нежность янтарно-эолотнстых тонов тела богини, легкие, как бы тающие мазки передают мягкое стечение светлых волос.

Иную сторону действительности, во всей ее сложности и многогранности, раскрывают замечательные тициановские портреты 30-х годов. Они продолжают ту линию портрета-характера, которая наметилась еще в 20-е годы в портрете Альфонсо д'Эсте. Но анализ характера модели, чувство типических черт современника стали еще более глубокими и определенными. Портреты высокопоставленных заказчиков Тициана, с которых на нас взирают лица угрюмых, становятся подлинными историческими документами. Молодой Ипполито Медичи, имевший сан кардинала, но состоявший на службе у венгерского короля в качестве военачальника, предстает перед нами на великолепном портрете 1533 года в простой и естественной позе, на темном нейтральном фоне. Все в портрете пронизано внутренней напряженностью, сдержанной страстностью. Лицо кажется почти спокойным, но неуловимые нюансы—переданный легкими лессировками румянец, пробивающийся сквозь смуглоту щек, порозовевшие от напряжения крепко сжатые губы, горящий взгляд больших черных глаз раскрывают сложную натуру гордого и сдержанного, но и полного ярких страстей человека.

Еще поразительнее портрет урбинского герцога Франческо Мария делла Ровере. Пожалуй, это самый эффектный из написанных художником в 30-е годы портретов. Урбинский герцог предстает перед нами в позе полководца, горделиво опирающегося о свой жезл. Но в облике победителя, предстающего на этом великолепном полотне в окружении полководческих жезлов и развевающихся перьев шлема, есть нечто неожиданное; его фигура, над которой оставлено необычно много пустого пространства, кажется малорослой и не очень внушительной, а серовато-смуглое костлявое лицо живет неожиданно сложной жизнью. За импозантной внешностью полководца, грубоватого, решительного солдата, художник открывает болезненного, целиком ушедшего в невеселые раздумья человека.

Поиски Тициана 30-х годов находят свое полное завершение в его работах следующего десятилетия. Сороковые годы— это необычайно важный этап творческого развития художника. Пожалуй, никогда еще Тициан не приближался так к познанию явлений современности в их сложности и взаимозависимости. Но в эти годы первого яростного натиска церковной реакции, нарастания настроений разочарования и усталости в самой Венеции, пережившей ряд тяжелых потрясений, в мировосприятии художника произошли значительные изменения. Новые, часто неразрешимые вопросы, ощущение напряженных коллизий действительности вторгаются в его искусство. Даже в немногочисленных мифологических композициях исчезает чувство счастливой гармонии бытия.

Каин и Авель, 1543—1544, Тициан

Каин и Авель, 1543—1544, 292,1 × 280.0 см., Санта-Мария-делла-Салюте, Венеция

«Даная»(1545—1546) по жизненной полноте и значительности образа, высокой красоте всего строя картины, богатству и благородной сдержанности красочной гаммы может быть сопоставлена только с «Венерой Урбинской». Но величавая безмятежность уступает теперь место большей эмоциональной насыщенности, все приобретает взволнованность и динамику.

В религиозных композициях Тициана господствуют теперь новые темы — драматической борьбы, требующей от героев сверхчеловеческого напряжения сил, и страдания, поругания, унижения героя. Иным становится язык художника; в его картинах нарастают напряженность и волнение, появляются резкие и неожиданные ракурсы, патетика жестов, нарочитая усложненность поз.

Тициан, Давид и Голиаф, 1543—1544 гг.,   292,1 × 281.9 см., Санта-Мария-делла-Салюте, Венеция

Тициан, Давид и Голиаф, 1543—1544 гг.,   292,1 × 281.9 см., Санта-Мария-делла-Салюте, Венеция

Так, грандиозным пафосом борьбы пронизаны панно «Жертвоприношение Авраама», «Каин и Авель», «Давид и Голиаф» (ок. 1543—1544 гг.), где гигантские, полные динамики и страсти фигуры предстают перед нами в головокружительных ракурсах на фоне клубящихся облаков. В другом аспекте решена луврская картина «Коронование тернием» (около 1542 г.), композицию, которой впоследствии Тициан повторил незадолго до смерти в прославленном мюнхенском варианте. Сам этот факт говорит о том, что картина очень много значила для Тициана, была глубоко связана с волновавшими его чувствами. Шедевром Тициана 40-х годов является картина «Се человек» (1543г.).

Продолжая традиции своих монументальных композиций 30-х годов, Тициан снова переносит действие евангельской легенды в действительность XVI века. На ступенях лестницы и на площади, перед Пилатом, указывающим со словами «се человек» на истерзанного пытками Христа, шумит пестрая, нарядная толпа: воины, изысканные юноши, всадники в рыцарском и восточном облачениях, стражники с алебардами. Как и «Введение во храм», картина полна монументального размаха и великолепия. Картина пронизана бурным волнением: фигуры стремительно склоняются, победоносно и требовательно поднимаются на фоне неба жесткие силуэты алебарды, копья, развевающегося стяга: на заднем плане, ярко освещенные, колышутся руки не видимых нами людей. Когда-то в «Динарии кесаря" противник Христа представлялся Тициану более грубым, прозаичным, но не отталкивающим или зловещим. Теперь силы действительности, враждебные большому и светлому идеалу, приобретают у Тициана не только конкретное, но и зловещее обличие—таков тучный, лысый фарисей в ярко-красном плаще, образ поистине страшный своей самоуверенной значительностью, самодовольным, хозяйским высокомерием, или Пилат, жестом циничного палача указывающий на Христа.


« Предыдущая страница | Страница 5 из 11 | Следующая страница »