|
|
Ваш портал в мир живописи  |
|
|
|
|
|
|
|
|
В распоряжении романтического мыслителя нет таких средств – таких
представлений, понятий, ( которые могли бы преодолеть зазор между идеалом и
действительностью, между опытом творимой людьми истории и надысторической
сферой идеальности, между традиционным языком искусства, который в своей
сущности воспринимается как залог осмысленности, как сфера вечного. Хотя и
развивающегося смысла, и окружающей действительностью в её конкретности и
непосредственности. Обобщённый образ истории возносит романтика над его
временем, которое он чутко переживает. Идеи цикличности бытия, времени
года, мифы о небе и земле, о творении мира из первозданных стихий могут
становится такими формами, в которых романтик – философ или поэт – передаёт
своё чёткое и весьма обобщённое представление о человеческом существовании:
постоянство вечного – в союзе с конкретностью переживания.
Романтический мыслитель – это воплощённое противоречие, противоречие
неразрешённое; весь романтизм – это такое задержанное противоречие, которое
возникает от расхождения идеала и исторической практики. Это противоречие
парадоксально: не чем иным, как новым историческим опытом, заряжается и
наполняется историческая мысль романтика, однако романтик непременно
подключает такой свой опыт к «вечности» – к идеалу как обобщённой старине,
как готовому смыслу, даже математическому пределу развития. Романтик, таким
образом, не способен понять историческую реальность своего времени как
собственно момент исторического развития; он постигает его, прилагая к нему
отвлечённую меру. Новое в своей идеальности вызывает восторг романтика, но
потребность в том, чтобы, присовокупив его к сумме идеального,
противопоставить его новому в его реальности, в его узком бытии, в том, что
представляется отпадением от идеала, от истинного бытия.
Поэтому, пока романтический мыслитель находится в плену своего
основного противоречия, он выступает как своего рода реакционер. Новое
вызывает в нём реакцию возвращения к старому, но, что крайне существенно, к
старому в его обобщённом виде. Это – старое, но только озарённое светом
нового! Это – не эмпирическое бытие белых эпох, а идеальная сущность всего
накопленного человечеством; если можно так сказать, это – вечность как
культурное достояние человечества, культура как форма бытия вечного. Все
шедевры художественного творчества, равно как язык и миф, выступают как
форма бытия вечного – первозданного, истинного. Старина влечёт романтика не
как «старый режим», но именно как пребывание изначально-истинного. Если же
мыслитель на деле оказывается убеждённым сторонником «старого режима» и
готов теоретически обосновать социальные отношения, какие существовали в
Европе 18-го века, оправдывая их по букве, то такой ретроградный мыслитель
– с самого начала вне пределов романтизма.
Романтик выступает как своего рода реакционер – именно своего: он,
безусловно, не ретроград, но человек, вынужденный возводить всё новое к
обобщённой старине – возвращать новое в лоно идеализированного старого.
Парадокс – тонкая и неустойчивая основа. Между тем романтизм довольно
долго остаётся в своём парадоксальном состоянии. Романтический мыслитель не
может выйти из своего исторически сложившегося, очень острого противоречия
и вынужден свыкаться с ним.
Пред. страница | Страница 2 из 3 | След. страница |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
