|
|
Ваш портал в мир живописи  |
|
|
|
|
|
|
|
|
Никогда еще художник до такой степени не сосредоточивал внимания на
самой трудной для изображения стороне натуры - на внутренней жизни
человека, на его душевных движениях. И это - одно из важнейших новшеств,
какие принесло в ренессансное искусство Высокое Возрождение. “Задача
художника, - писал Леонардо, - изобразить то, что граничит почти с
недостижимым: показать внутренний, духовный мир человека”. Вот важнейшее
программное требование к качественно новому состоянию гуманистического
искусства, одна из определяющих черт Высокого Возрождения.
Из коренной установки естественно проистекали важные следствия,
существенно менявшие характер реализма на высшей стадии ренессансного
искусства. Если главное - человек и, особенно, его внутренний мир, значит,
все постороннее, второстепенное, необязательное должно быть устранено с
картины. В “Мадонне Бенуа” перед зрителем развернута целая психологически
насыщенная сцена. Но как лаконично ее решение! Группа помещена в интерьере,
однако интерьера-то, собственно, и нет: ни одной детали жилища и его
обстановки, если не считать скамьи, на которой сидит Мария, да и та едва
намечена. Есть только окно с полуциркульным сводом (повторяющим линию
полукружия, замыкающего вверху всю композицию, и верхние контуры голов
матери и ребенка). Но прорезано не во имя правдоподобия. Это источник
воздуха на картине, - иначе картина задохнулась бы. И - грациозно
очерченное пятно света, зелено-голубоватого, пронизанного солнцем, как
золотистой пылью. Оно светло и мягко аккомпанирует цветовой гамме самой
группы - младенца, юной матери и ее одежд, то есть не отвлекает от
главного, а напротив, служит еще большему единству целого.
Таким образом, в рождавшемся искусстве Высокого Возрождения
приобретение принципиально новых черт влекло за собой отказ от определенных
черт старого - для мелочного натурализма, свойственного Раннему
Возрождению, теперь не оставалось места. Только отвергнув любование
внешними деталями, можно было научиться постигать и любоваться внутренней
жизнью человека. Только отбросив поверхностный “номинализм” вещей, можно
было раскрыть в искусстве высшую реальность - богатство духовного мира
человека.
Какого “аполлонического” совершенства, какого сердечного богатства и
героической возвышенности духа может достичь и должен достичь человек, в
полную силу показало только искусство Высокого Возрождения - и в “Давиде”
Микеланджело, и в “Сикстинской мадонне” Рафаэля. То, что в искусстве
кватроченто содержалось только в потенции, в намеке, здесь развертывается в
могучем цветении.
Однако было бы заблуждением думать, что искусство Высокого Возрождения
- что то же искусство Раннего Ренессанса, только “в полном блеске
проявлений”. Пусть стремление к раскрытию внутреннего мира человека
прорывалось в некоторых лучших творениях кватроченто, - для того, чтобы эта
тенденция действительно реализовалась, самое понимание человека, его
внутреннего мира должно было очень существенно измениться.
В богатейшем наследии Леонардо-рисовальщика поражает целая галерея
странных лиц с уродливыми, нередко отталкивающими чертами. В литературе их
принято называть карикатурами. Действительно, некоторые из этих рисунков,
особенно групповых, носят выраженный сатирический характер: жестокость,
глупость, спесь, хитрость, не замечающие отвратительности своего обличья.
Это зоркие и безжалостные социально-психологические характеристики времени,
лики общественного зла. Среди них немало изображений высокомерных и
отталкивающих физиономий “почтенных людей”, “сливок общества”.
Однако общая направленность “Карикатур” шире, она в целом идет в русле
гуманистической идеологии, хотя вносит в нее нечто совершенно новое. Это-
люди, но люди, словно впервые увиденные не в их красоте, силе и
благородстве; нет, перед нами по преимуществу безобразные лица, изжеванные
жизнью, исковерканные жадностью, властолюбием, хитростью, чревоугодием,
завистью и другими пороками. До Леонардо таких изображений людей в
ренессансном искусстве не существовало. Обезображенных жизнью лиц,
естественно, вокруг было достаточно, но художники их словно не замечали,
искусство и не пыталось осветить человека с этой, теневой стороны.
Это было открытие. Без него Леонардо никогда не смог бы создать своей
потрясающей “Тайной вечери”. Все разнообразие и типическая выразительность
лиц апостолов и, уж конечно, лицо Иуды, не могли быть созданы художником,
чей взор был ограничен радужными шорами раннего гуманизма. Немногие
дошедшие до нас этюды к этой фреске свидетельствуют, что Леонардо готовил
ее в долгих и настойчивых поисках на натуре.
Пред. страница | Страница 9 из 27 | След. страница |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
