ГлавнаяО проектеГалерея картинЖивописьКопии картинРоспись стендизайн интерьераВход
Профиль участника
nia1977
Последняя активность
Последние комментарии [31-45/262]
Поклонение Луне и Земле, как олицетворению защиты, плодородия, материнства и т.д., в племенах Полинезии приобретало характер культовый и особо значимый. Многие народы приписывают Луне такие явления, как гром или молния, якобы смерть людей – это результат «падения» светила.
Земля, а вернее божества земли у полинезийцев стоят ниже Райтубу – создателя неба, а также Гины, что творила мир и ее отца Таароа. Божеств земли эти народы ставят на одну ступень с людьми, если говорить об иерархии подчинения. Своим покровителям таитяне ставили памятники – каменных идолов, принося дары и просьбы о лучшей жизни.
В полотне Гогена я вижу женщину, просящую чего-то сокровенного у каменного истукана. Это, видимо и есть воплощение Луны и Земли в камне. Источник, что написал художник, как правило, всегда сопровождал священные места. Вода, как символ жизни, омывала ступени к идолу, удаляя пыль и следы пришедших просителей.
То, как припала героиня работы к холодному камню, говорит о ее страданиях и великом желании вымолить исполнение своего желания у покровителя. Ее тело кажется теплым кусочком света в гнетущей тишине близ истукана.
Грязные краски перекликаются с чистыми, образуя смесь чего-то радостного живого с мертвым и ледяным. Симбиоз теплого тела и поверхности грубого камня создали единое целое, быть может, так и надо, я не знаю, но от этого становится не по себе.
Не хочется писать о самом авторе. Честно. Все знают, что Поль Гоген – творец, художник, творческий мир которого «замешан» на постимпрессионизме и вечных странствиях.
Можно просто созерцать эту работу и говорит, говорить… Чистые цвета, почти, как светофор. Красный, желтый, зеленый. В работе много черного абриса, контурности, крупных деталей. Необычные мужиковатые островитянки с желто кожей – они, как кусочки пряников, такие румяные с коричневой корочкой и, наверное, пахнут имбирем.
Полотно, как детская аппликация, где цветовые пятна разбросаны по фону. Гоген словно играет со зрителем, вот – зеленый полукруг – это холм, а то, что кажется черным – вовсе не черное, это сырая земля оврага, а там ниже – бежит река. Красное пятно – кусок савана, сброшенного на траву. Смоляные волосы девушек – дань природе, а нелепая квадратная фигура женщины - архитектура островитянок.
Простое до нелепости построение сюжета и чистые откровенные цвета наделили полотно своеобразным уютным настроением. Становится тепло и как-то радостно от спелых оттенков. Это – вечное лето (в моем понимании).
Поль Гоген с его таитянскими мотивами стал для меня источником собственного вдохновения. Чистые краски, охристые тона, цвета корицы и ванили, глубокой зрелой зелени и ярко-красные – коктейль лета и солнца. Представленная на этой странице картина уносит не только меня, думаю и всех гостей, в те края, где бывал не каждый. География художника уникальна, а, следовательно, география картин не менее интересна.
Жители островов Океании стали постоянными гостями картин Гогена (на этапе последнего творческого периода автора). Героями портретов, где персонаж писался крупно на весь холст, чаще всего становились женщины. Здесь мы видим прекрасную незнакомку Вайрумати. Она необычна собственной архитектурой тела и своей энергетикой.
Краски, которые использовал мастер, дополнили жаркую погоду и тропическое настроение картины. Это теплая песочная палитра, а цвета излучают чистоту и естественный колорит.
Вайрумати кокетлива, поза ее непринужденная, однако стыдливо сомкнутые ноги выдают следы этикета и стыдливости. Волосы героини гладко зачесаны назад и, кажется, что они мокрые и тяжелые - словно Вайрумати недавно плавала в соленой воде океана. Об этом говорит и повязка на бедрах.
Работа построена на двух пластах – первый план и дальний, где запечатлены подруги Вайрумати. Очень необычная находка автора – заполнение пространства нелепыми животными (птица с ящерицей), растительностью с колючими листьями в форме шаров, объемной спинкой лежака с необычным декором.
Интересное полотно от Гогена в традиционных вкусных красках стало еще одной бусиной в ожерелье таитянского рассказа о жизни аборигенов. Замечательно.
Такая веселая жизнеутверждающая сцена работы Пьера Ренуара. «В саду» - душевная картина, так сказать, до боли знакомая многим. Мы и сами «проходили» такие застолья, сопровождаемые смехом, шутками, болтовней.
Глядя на «гостей» шедевра невольно улыбка растекается по губам. Лето в разгаре, краски стали темней и спелей, а тень кустов прячет веселую компанию от посторонних глаз завистников.
Ренуар пишет мелкими «стежками», укладывая тонкими листьями цветы и травинки на землю. Палитра пронизана холодно зеленью с проталинами белил.
Теплый свет подчеркивает жаркую погоду, а солнечное настроение красок на дальнем плане, словно нарочно жарят пространство. Эдакая глазунья на горячей сковороде.
Прекрасное исполнение и, главное, настолько позитивное, что весенняя погода, которая не радует меня теплом, сразу становится краше, вкуснее, добрее.
Компоновка сюжета не очень сложная, однако, насыщена событиями – настроением компании, настроением природы, настроением лета. Все многослойно.
Идея работы заключена в той радости, что могут доставить близкие и друзья за простыми посиделками в тенистом саду. Потом, когда художник постареет, это полотно напомнит о минутах счастья, но храниться работа будет не в родных стенах. Увы. И как же он вспомнит о том лете 1876 года?
Кстати, если глаза меня не обманывают, себя автор поместил слева за столом – в соломенной шляпке.
Полотно «Ложа» написана Ренуаром Пьром Огюстом. Ее повествование можно отнести к бытовой сцене. Сюжет простой, жизненный и утвердительный – пара пришла в театр, заняв места в тесной ложе.
Как водится, в публичное место дама одела свой лучший туалет. Яркая расцветка по мотивам «полицейского жезла» сразу бросается в глаза – черна полоска, белая и т.д. Убранство гостьи театра – сплошь бусы и цветы. Нелепая прическа увенчана розовым бутоном. Белые перчатки скрипят от крахмала, а пальчики зажимают золотой бинокль.
Спутник прелестницы внимателен к действу на сцене. И, кажется, что его дама заскучала, поэтому так живо позирует автору работы.
Ренуар хорошо передал текстуру тканей. Они имеют разный характер не только расцветки, но и фактуры. Вот – бархат бордюра в ложе цвета «марсала», а перчатки женщины имеют плотную поверхность с голубым отливом (это трикотаж?), атласные переливы одежды играют в цвете свечей. Манжеты рукавов платья – тонкое кружево – переданы тонко и прозрачно. Интересное наблюдение Ренуара за такими «тонкими материями» женской моды меня подкупает.
Ренуар пишет необычно – бледно, словно боясь ярких красок. Его полотна будто погружены в таинственную поволоку и бледны, утопая в тумане. «Обнаженная в солнечном свете» - не исключение из в ряду бледных картин художника. Она написана полутонами и светом. Жаль, что Ренуар не применил контрастных теней. Это позволило бы солнечный свет визуально сделать более ярким и сочным.
Что же касается образа женщины, то меня заинтересовала ее невесомость и полупрозрачная кожа. Лучи проникает сквозь тело героини, и та похожа на кусок стекла – можно разглядеть сквозь нее пейзаж, траву, ветки. Ну а сама дама не обрадовала меня сочным телосложением. Эта грудь, как яблоки, полный живот, ватная текстура кожи – не лучшие детали отображения совершенства женской красоты. И уж слишком все бело (повторюсь).
Дальний план… Над ним Ренуар, как говорят, не заморачивался. Видимо, это листва цвета морской волны. Она скорее напоминает обрывки ткани. Лицо героини смазано, а его выражение не выражает эмоций. Что хотел сказать художник своим произведением?
Импрессионист Пьер Ренуар для меня – незаполненная полость в мире живописи. Так получилось, что Моне или Гоген мне оказались белее близки по духу исполнения. В каком-то роде представленные здесь полотна – своеобразный шаг к творчеству Ренуара.
Начну с этого автопортрета. Как нестранно, но насколько точно или не очень изображает себя творец можно судить о его темпераменте, ощущении себя самого и способности воспринимать адекватно реальность.
Что я вижу? Это уже не молодой художник с пронзительными угольками глаз. Здесь Ренуару 69 лет. Возраст солидный, а тем и прекрасный своей опытностью и мастерством. Уже ушло ребячество и автопортрет - словно саднящее горло, - «болеет» сединой и старческой худобой.
Ренуар написал много своих портретов. Пришлось их полистать. И везде он – разный: веселый, задумчивый, румяный, бледный. На этой работе художник застыл добрым седым человеком в шляпе и с шелковой косынкой на шее. Лацканы пальто небрежно оттопырены, а цвет верхней одежды имеет грязно-коричневый оттенок. Эдакая творческая халатность по отношению к внешнему виду.
Не могу не отметить манеру Ренуара. Она напоминает хаотичное скольжение мастихином по холсту. Почему-то автор избегает чистых красок и света. Его палитра слишком мрачная, а сам образ напоминает приклеенную аппликацию к цветному картону. Очень мало настоящих красок и жизнерадостных тонов. Печаль старости нарочито подчеркнута темным колоритом и не оставляет шанса для хорошего настроения. Импрессия красок уходит в сторону тени и полутонов, что и создало впечатление плоскостного письма.
Перед вами работа великого Васнецова – «Крещение Князя Владимира». Сразу оговорюсь, что в сети Интернет вы можете встретить еще одно изображение автора с таким же названием, но в зеркальном отображении. Не удивляйтесь, та работа, где детали и краски имеют более яркие контрастные цвета – это фрагмент фрески Владимирского собора в Киеве. А предложенная здесь – эскиз к росписи, выполненный в 1890 году на холсте. Она кажется больше этюдной с тусклыми красками, не четкой прорисовкой и другой палитрой.
Работа над росписью храма велась на протяжении долгих лет – с 1885 по 1896 год. И это с включением эскизов, наработок и т.д.
Что же касается этой работы, то хранится она в Третьяковской галерее в Москве. Ее сотворению предшествовало подробное изучение древних рукописей автором. Стиль написания религиозного сюжета кардинально отличался от тех, что диктовала античная школа иконописи. Васнецов отобразил Крещение со своим видением событий и окружения ы.
Владимир в исполнении Виктора Михайловича стал узнаваем. Точно такие же черты героя уже были написаны в работе «Крещение Руси", что позволяет идентифицировать Князя и понять то, что художник создал не просто серию работ, а цикл-повествование исторических событий с участием одного героя.
Владимира окружает много людей разных сословий и возрастов. Каждый из них индивидуализирован Васнецовым и имеет свой характер, выражение лица, настроение. Сложная работа и достаточно емкая.
Для меня религиозная тематика с историческим подтекстом – очень сложная ниша живописи. Я понимаю, что для иллюстрации таких событий нужно перелопатить много томов и учебников, осознать историю и выбрать самое нужное. Васнецов – трудяга и ювелир живописи. Преклоняюсь пред его талантом.
«С квартиры на квартиру» - работа «с характером». Ее жанр можно отнести к бытовому, однако подтекст картины имеет более глубокий и правдивый смысл, чем произведения европейских авторов того же периода.
Васнецов облачил через призму живописного скитания стариков проблему русского общества, связанную с нищетой, беспомощность «прошлого» поколения перед продвинутым социумом высшего сословия. Иными словами, пара бедняков – олицетворение всего того, что принято связывать с убогим существованием.
Честно говоря, меня картина тронула за живое. Холод, который окружает «не героев» работы (уж какие они герои?), пронзительно бросается бесцветной палитрой. Еле прописанный фон с дальним планом застыл хрустальным молчанием. Седая зима предательски контрастирует с бедняками в темных насыщенных одеждах.
Васнецов уделил немало внимания внешности странников. Это пожилая пара – всегда рядом и в беде, и в счастье. Они одеты в нелепые мешковатые одежды. За счет многослойного облачения старушка кажется черепахой с рыжим клетчатым панцирем. Дед – стройный от худобы, одет «почти пристойно», за исключением намотанного в несколько витков старого платка. В озябших руках путников нехитрый скарб и клюка (у старика).
Куда они идут – загадка. Вдоль Невы по снегу… Их провожает старый пес, а, быть может – это их верный спутник – такой же голодный и несчастный.
«Цикада» - трогательная работа. Она принадлежит руке мастера и настоящего творца женского тела в масле. Это Жюль Жозеф Лефевр – один из самых любимых мною художников второй половины 19 века.
Несмотря на то, что героиней полотна стала нежная девушка, она же цикада, ее образ является воплощением сказочной сути насекомого. О цикаде есть много сказок в древнегреческой мифологии. Самым уникальным представлением, на мой взгляд, является то, что якобы у цикад нет крови, и они питаются исключительно росой. А для наделения бессмертием людей, ушедших в мир иной, в их ротовую полость после смерти помещали цикад.
Еще одна история утверждает, что Титан - древнегреческий великан, как олицетворение силы огня земли, был превращен в цикаду, когда ослаб, и старость одолела его. Интересная интерпретация.
Но самое основное, на что следует обратить внимание при сопоставлении с данной картиной, - это повествование об олицетворении цикадой смены тьмы и света. Я понимаю это, как идею одухотворения сумрака или полутени. Скорее всего, именно в этом направлении стоит рассматривать «Цикаду» в исполнении Лефевра. Как-то не хочется думать, что эта юная дева – воплощение стареющего Титана!
Девушка смотрит с полотна настороженно, напугано, путая пальцы в каштановых прядях. Она словно не знает, куда деть свою наготу и что сказать тем, кто пристально пялится на свежее крепкое тело.
Такая мила особа у белой стены. И кажется, что ей очень неуютно и холодно. Вокруг спелые колосья сбрасывают шелуху, а ветер, бережно огибая стан девушки, трепет белую ткань, расплетает волосы…
Настоящая сонная цикада, она скромная молчунья на свету, а в тени, где ее никто не разглядит, девушка стрекочет без умолку, смеется и поет.
Работа французского живописца Лефевра «Истина» имеет символическую тематику. Аллегоричность сюжета следует как из самого названия, так и из выбранного рисунка. В основе работы лежит повествование о чем-то честном и настоящем, воплощенном в образе женщины. Ее тело как на показ – откровенно обнаженное, чистое, не тронутое старостью или рождением детей. Вот она «Истина»!
И, как самый яркий момент просветления или нахождения настоящего смысла человеком в своих деяниях, - в руках женщины сияет лучистый фонарь.
Меня подкупает чистота изображения, вместе с глубоким смыслом здесь присутствует простота восприятия. В работе Лефевра нет лишних деталей, сопровождения пейзажем или иными персонажами. А это значит, что автор наделил свою «Истину» единоначалием, якобы не может быть еще какой – либо истины кроме одной! Замечательный и в то же время сложный подтекст заложен в небольшом произведении француза.
Для выделения наиболее значимых деталей автор погрузил женщину-Истину в полумрак. Палитрой для написания работы послужили коричневые тона на грани сажевой смоли в тени и нежной ванили «на свету». Могу отнести технику к гризайлю (простите за склонение) и напомню, что «гризайль» подразумевает исполнение картины одним цветом краски с разным насыщением тона.
О, Дега, Дега! Снова его пастель – хрупкий пигмент, который осыпается, как снег под действием времени, радует меня. Это женщина выполнена графически художественными мелками. Техника живописца превосходна. Не многие знают, но Эдгар Дега экспериментировал с мелками, разводя их в кипятке, и нанося на картон кистью. Получался плотный и довольно устойчивый слой. Это позволяло мелу не осыпаться так сильно, насколько ему свойственно.
И так, работа художника, как и всегда, имеет крупный первый план, который и является главным. Женщина написана со спины. Кожа ее «вымыта» до блеска и напоминает фарфор. В качестве антуража автор применил обычные расчески, а окружение «одел» в мятые простыни.
Для работы Дега применил холодные оттенки на светлых участках и более теплые – для тени, что свидетельствует о естественном дневном освещении. Нанесение пастели не кажется затертым, хотя приемы растушевки художник задействовал на крупных объектах. Небольшая штриховка задала направление деталям, выдавая их объем – на складках драпировок, вертикальной плоскости, волосах девушки.
Мне, конечно, очень нравится эта теплая сцена. Мотив картины совершенно жизненный, бытовой. Потрясающе сохранился мел!
Эдгар Дега – потрясающий художник! Я люблю его творчество уже лишь за то, что его пастель – неповторимый эксперимент с текстурой мела. Однако представленное полотно на этой странице, выполнено маслом на традиционно принятой основе – холсте. И хочу отметить, что манера письма очень напоминает сухую штриховку мелом.
Честно говоря, меня работа вовсе не впечатлила. Исполнение натуры у Дега получилось смазанным и «забитым» бесконечным перекрытием - слой за слоем. Краски напоминают мешанину. Разумеется, это шедевр и составляет большую ценность для мировой живописи, но позвольте мне объективно оценить исполнение. Уж поверьте, обнаженная натура в исполнении Лефевра – это по - истине красота и воплощение женственности.
Сравнивать мастеров и их манеру исполнения не совсем правильно, каждый пишет, так, как чувствует. Но я опираюсь на собственные впечатления. Смотрите сами, женщина «от Дега» - словно натруженная крестьянка, смуглая, нескладная, какая-то нелепая. Эта ее поза, ноги, словно тростинки, высоко поднятые бедра, мокрая рыжая шевелюра… Не могу уловить изюминку. И палитра слишком тусклая, как – будто картину «помыли» или она выцвела.
Мне даже кажется, что компоновку полотна Дега выбрал не очень удачную – левая сторона перевешивает правую, а фигура настолько крупная, что вот-вот выпадет из рамок холста.
Благодаря тому, что автор выбрал одинаковое насыщение светом первого и дальнего планов у меня не складывается ощущение объема и перспективы. Словно Дега «боится» контрастных теней. На этом – все! Ах, да, письмо художника, как я уже говорила, сухое, непрозрачное и затертое. Все-таки его пастели для меня составляют больший интерес.
Виктор Васнецов писал сказки и мифы, я имею в виду живописные творения. Славянские сказания так же легли в основу коллекции автора, а исторические факты тем паче. Вот, пример одного из фактов истории России – полотно «Крещение Руси».
Сцена, что выполнена Васнецовым, относит зрителя в далекий 988 год. Владимир Красно Солнышко – герой полотна – изображен в центре. Хотя работ имеет религиозный подтекст, лик Владимира Святославовича выполнен не по канонам иконописи. Это и понятно, ведь античная иконопись уже перестала быть основополагающей для написания библейских персонажей, и появились понятия «перспективы», «тени» и «света» в живописи. Письмо перестало иметь плоскостной характер, а детали и персонажи приобрели, наконец, нужный объем.
Главный герой, как олицетворение настоящего торжества, простер руки к небу. А сверху божественный свет льется на землю…
Владимир окружен простым людом и религиозными служителями в белых тканях.
Таинство крещения стало настоящим праздником для бедных и богатых. Вот, полуобнаженные бедняки входят в воду, а далее на заднем плане тысячи людей застыли в ожидании церемонии посвящения и Божественной благодати.
Для своей работы Васнецов выбрал спокойные краски, хоть они и контрастны, но существуют очень органично. Краска легла не плотно, почти прозрачно, словно нежная акварель. Прекрасное полотно.
Светлая работа Васнецова обращена к славянским сказаниям о сказочных птицах с лицами дев. Это Алконост и Сирин, причем второй, как тождественный той же Сирене, способен погубить душу своим прекрасным пением об утрате Рая.
Алконост, в свою очередь, - эдакий «зазывала». Он (она) поет песни, в которых раскрывается тема Рая и обещания попасть туда.
Образы птиц написаны Васнецовым по реальным описаниям. Это существа с телами птиц и девичьими лицами, головы их венчали византийские короны.
Алконост – птица светлая, белая. Она источает радость и погружена в сладостное пение, размахивая крыльями в такт мелодии. Грустный Сирин – образ грусти. Его оперение мрачное, иссиня-черное. На лице плачущей птицы застыла печаль и скорбь. Крылья черной птицы укрывают лицо, смахивая слезу.
И черный, и белый персонажи усажена на ветви одного дерева по разные стороны ствола, как вечные спутники. Однако крона со стороны Сирина уже пожухла, а живые листочки трепещут над Аконостом. Подобный контраст – есть олицетворение добра и зла, дня и ночи, радости и горести. Замечательная фантазия и тождество чувств и отношений человека.