ГлавнаяО проектеГалерея картинЖивописьКопии картинРоспись стендизайн интерьераВход
Профиль участника
nia1977
Дата регистрации: 23.03.2016 Последний вход: 27.02.2017 13:38:51
Группа: Пользователи Комментариев: 142
статус: частное лицо Добавлено статей: 1
Страна: Картины (фото): 0
Город: Просмотров страницы: 423
Телефон:
Сайт:
Статус Email Email ещё не проверен
Информация:
Последняя активность
Последние статьи [1-15/1]
Последние комментарии [1-15/142]
Работы последнего творческого периода Моне стали отличаться от тех, что писал художник ранее, будучи не одиноким и здоровым крепким человеком. Потом, начиная с 10-ых годов XX века, когда Клод Моне стал страдать ухудшением зрения, его картины перестали источать радость и радужность палитры. Полотна обретали все более печальный сюжет и «грязные» оттенки, а мазок становился все слабее и надрывнее.
Предложенная здесь картина как раз относится к таким – печальным, болотно-сизым произведениям автора. Что я вижу? Это ива, как заявлено в названии. Она просто гигантская и такая объемная, что занимает все пространство холста. Для компоновки сюжета Моне не стал изнурять себя сложным пейзажем и расстановкой планов. В «Иве» есть только первый план – главный, и само дерево с обилием листвы.
Моне отобразил тенистое место. Нельзя понять день или вечер отражен в сюжете, настолько темной палитрой написана ива и кусок пространства под ней. Для письма художник применил болотистые и охристые оттенки. Листья ивы похожи на перья, которые усыпали тонкие прутья и ветви. Под их тяжестью крона опустилась до земли, образуя пушистый прохладный купол.
Изнуряющая летняя жара отражена сухой травой и желтыми прожилками на тонких листочках. В целом ивовый пейзаж написан сумбурно и слишком затерто, словно Моне несколько раз переписывал свое произведение – слой за слоем. Я не испытываю радости от созерцания этого полотна – настолько монотонно легли краски на холст. Незамысловатый живописный рассказ Моне о плакучей иве, на мой взгляд – один из самых печальных трактатов автора.
«Плакучая Ива и кувшинка»… Ночь, сырость от воды. Кое-где качаются маленькие цветы и листья кувшинки. Это работа Клода Моне – поздняя, мрачная, холодная. Картина написана очень темными красками, на фоне которых очертания предметов почти не видны. Манера письма художника витиеватая, текучая. Все мазки и штрихи имеют заданное вертикальное направление. Это создает эффект бегущей воды, словно изображение увидено сквозь дождевую завесу.
Палитра пейзажа замешена на холодной чернильной краске. Ее обилие отдает холодом и манит непроглядной глубиной туда – в воду, в пучину. Маленькие цветы, словно одинокие странники, застыли на ночлег у кромки берега. Ивовый столб испещрен морщинами синей, фиолетовой и болотной красок. Непроглядная ночь застит глаза мраком, таким густым и вязким, что цвета потеряли свой истинный смысл…
Мне хочется вглядываться туда в поисках малейшего шороха листвы и падения капель с в ивовых ветвей в емкость под названием «пруд». Моне гениально передал тишину в рисунке и палитре своей ивы с кувшинками. Речной пейзаж написан плотно и лаконично, он вырван из природы в том контексте, который отдан теперь нам с вами.
Представленная картина «Лодка-студия» написана великим Моне в период - его пребывания в Аржантее (1871 – 1878 годы). Это местечко навсегда стало для семьи художника уютным пристанищем, куда супруги Моне возвращались снова и снова.
Здесь изображен речной пейзаж. Тихое течение реки, подобранные цвета осени и простой сюжет окутывают работу негой, спокойствием и умиротворением. Палитра пигмента очень теплая, насыщенная осенними красками. Она создает уют и тепло, благодаря искристым пламенным оттенкам.
Моне пишет отрывисто жирными мазками. Он задает динамику, создает разную фактуру природы и планов. Растительность прописана сухой плоской кистью, ее «шевелюра» напоминает технику пуантилизма. Сквозь густоту листвы пробиваются тонкие нитки веток. Дальний берег реки имеет розовую размытую структуру. Деревья и кусты словно утонули в тумане. Более резкие контуры первого плана – это очертания кустарника и тропинка, - вырваны из монотонного дня.
Водная гладь тиха. Автор прописал ее чешуйками коричневого и розового масла. Лодка-студия скользит по воде легким листом, увлекаемым вдаль течением. И нет в работе намека на печаль или невзгоды, однако полотно навивает еле ощутимую грусть. Это связано с последними днями лета и наступлением унылой очаровательной поры осени – той самой, когда все приобретает пестрые рыжие краски и сохнет под струями дождя.
«Площадь Ивана Великого в Москве», написанная Аполлинарием Васнецовым, отражает события XVII века. Место, что изображено художником, - расположено перед колокольней Ивана Великого той самой, что находится в Кремле. Здесь много людей, суеты, разговоров. Сюда стекались со всех уголков Руси челобитники, так как у колокольни располагалась специальная постройка для подьячих, которые оказывали платные услуги по оформлению юридических документов и челобитных, вроде современных юридических бюро. Для того чтобы обозначить свое присутствие и готовность оказать услугу, служащие орали что есть мочи на всю площадь. Кстати, отсюда и пошло выражение «кричать во всю Ивановскую».
Полотно отражает зимний день, снег, толпу людей занятых, а также зевак. Всюду снуют деревянные расписные сани, гонцы, купцы в шубах до пят и нищие. Вон, один из попрошаек несется «скачет» на палке. Здесь же путаются под ногами дети в армяках.
Многообразие деталей Васнецов отделил друг от друга четким абрисом карандаша (или краски).
Обилие белил, отсутствие теней и яркого света говорят о морозном дне в преддверии снегопада. Как яркие цукаты на безе, разбросаны сочные детали из людских образов. Мне очень нравится такая подача – свежая, понятная и богатая на события ушедших веков.
Картина напоминает иллюстрацию по способу отображения. Очень яркая и колоритная. И к слову, события тех лет закончились в итоге перемирием, это был декабрь 1618 года (старый стиль).
Аполлинарий Васнецов – яркий представитель исторической живописи России, в отличие от своего брата, Василия, писал много архитектурных форм старой Москвы и Петербурга. Благодаря его произведениям современник может увидеть постройки старых городов, которые давно «канули в лету», а также изучить особенности, ушедшего в прошлое, зодчества.
Представленная картина отражает жизнь старой Москвы 1616 года, когда польский король Сигизмунд III решил захватить Московию. Поход готовился долго, и к 1618 году поляки и литовцы захватили Белый город, он же стал линией обороны. Это событие отображено Васнецовым в свойственной ему манере. Сюжет имеет сложную насыщенную компоновку, много персонажей и архитектурных строений.
Предмостная башня, она же Кутафья, теперь единственная уцелевшая отводная стрельница Кремля в Москве. Строил ее миланский зодчий –Фрязина. Обратите внимание на ворота, они распахнуты, и туда ринулась толпа людей. Обычно эти ворота наглухо закрываются, но осада была очень тяжелой. Мост, что поднимается к башне, называется наклонным, только по нему можно было добраться до башни, так как сооружение было окружено глубоким рвом и водой из реки Неглинной.
Интересно название башни. «Кутафья» - полная женщина, «кут» - угол либо укрытие. Какое наименование больше подходит осадному сооружению – решать вам. Однако от слова «кут», как утверждают филологи, может образоваться лишь прилагательное – «кутовая».
Так вот, теперь о самой работе. Васнецов пишет детали четко, наделяя их контрастным контуром. В картине много бело-голубых тонов, передающих цвет побелки стен и каменной кладки. Мелкие детали напоминают разноцветную поляну. Техника письма ориентирована на карандаш и акварель. Поэтому здесь так резко выделяются мельчайшие подробности и все персонажи в толпе. Художник использует разный колорит – и холодный, и теплый, чем оживляет палитру, делает ее более естественной.
«Дебри» - пейзаж русского художника Юрия Клевера. Она написана художником в годы вынужденного отъезда в Германию в связи с событиями, связанным с финансовыми махинациями его друга – П. Исеева. Но это уже отступление от основной темы.
Понимая, что картина написана с натуры, в атмосфере совершенно отличной от российской (здесь я имею в виду природу, быт и окружение), хочу отметить, что лесные дебри немецких лесов мало чем отличаются от русских. Обратите внимание на хвойный лес с проседью тумана. Разве еловые и сосновые леса близ нашего Петербурга отличаются от картинки? Эта сырая трава, красный мох и осенние листья дикого винограда, эта синева хвойных лап, белые тонкие стволы берез – все навивает воспоминания о России.
Сюжет работы незатейлив, а тем и хорош. Здесь много знакомых нюансов, связанных с особенностями утреннего леса и тишиной. Краски Клевера живые, настоящие, яркие. Четкая связь света, тени и полутонов выделяет первый план и невесомый дальний. Художник не боится играть с рефлексом на серых стволах, вот, большая ель прописана розовым отливом справа, а в коре поломанных деревьев отражается свежая зелень травы. Утро прекрасное, отдает терпким запахом еловой смолы и леса, а рука мастера гениально точно передала живые краски настоящей природы.
Мне очень нравится полотно и техника Клевера. Жаль, что его творчество мало афишируется в России, отдавая дань творчеству Шишкина, Саврасова и Сурикова.
Картина Рубенса о Тереусе, получившем голову своего сына Итилуса на блюде, отправляет зрителя к легенде о царе Фокиды – Терее (Тереус) и сестре его жены (Прокна) – Филомене.
Вкратце история такова:
Царь возжелал овладеть Феломеной, для чего пошел на обман, оправившись в Афины, где сообщил о «смерти» своей супруги. Став якобы вдовцом Терей решил увезти Феломену в свой дворец. По пути из Афин новоиспеченный жених овладел девушкой, а для того, чтобы злодеяние на было раскрыто, Терей приказал лишить несчастную Феломену языка, в дополнение заточив ее в Парнасском гроте.
Конечно, Феломена узнала, что ее сестра Прокна жива. Чтобы поведать ей о злодеянии, молчаливая пленница выткала своеобразный комикс на одежде, а чтобы отомстить обидчику сестры решились убить общего сына Прокны и Терея. Мальчика звали Итис.
Убив своего ребенка, мать приготовила из его тела блюдо своему мужу. Терей, узнав правду, решился на убийство женщин. Но Зевс предотвратил очередное кровопролитие, превратив эту троицу в птиц. Так, Терей стал удодом, Прокна – ласточкой, Филомена – соловьем.
Ужасная история каннибализма была не первой в античной мифологии. Подобные сюжеты встречались и в других сказаниях в частности о Пелопе, Атрее и Тантале.
Почему Рубенс решил отобразить эту страшную историю в таком контексте, известно лишь самому автору. Однако, его подача героев, сцена вместе с подношением головы Итиса на блюде, - вызывает озноб и страх. Особенно остро чувствуется неприязнь к иллюстрации легенды, когда ты знакомишься с ее повествованием. Тогда на полотно смотрит не просто зритель, а «участник» событий. Тогда суть происходящего становится более понятной, а поэтому мерзкой вдвойне.
Скверными и безобразными изобразил Рубенс лица участников. И царь, и его жена неприятны. Феломена, разумеется, красавица – белокожая, златокудрая, молодая. В этой гамме теплых тонов сцена кажется испачканной кровью, тусклой и страшной. Голова ребенка – единственное теплое и слезливое пятно в работе. Это печально и трагично…
Венера в исполнении Рубенса имеет узнаваемые черты знаменитых рубенсовских дам. Она не отличается стройностью и поджарым телом, в ее чертах и облике трудно представить деву, легко бегущую по траве или облакам. Грузная, творожистая, похожая на сдобную булку, - Венера от Рубенса, смотрится в зеркало. И что она видит? Отражение рисует Богине круглое лицо с рыжими волосами, глаза золотистого цвета, мочки ушей, украшенные серьгами (здесь хочется мне поставить жирный вопрос – причем здесь серьги?). Конечно, я - не критик, быть может, не имею права судить строго шедевры мировых мастеров, но творчество Рубенса просто убивает меня тягой к совершенству пышных, даже не совсем здоровых, форм.
Разумеется, хочется отметить сам сюжет. Он очень прост по задумке. Богиня помещена на единственный первый план. Рядом с нею находится верный слуга – араб, а также мальчик с лицом зрелого человека. Ему поручено держать тяжелое многоугольное зеркало.
Персонажи помещены в нечто похожее на темную и сырую пещеру. От такого интерьера, конечно, становится не по себе, неуютно и страшно. На каменистом фоне белокожая Венера кажется почти прозрачной и напоминает бледное желе, такое сладкое и мягкое, что в нем можно увязнуть.
Никаких эмоций, никаких впечатлений.
«Четыре континента» в исполнении великого Пауля Питера Рубенса –тема не новая. Персонификация неодушевленных предметов и понятий часто использовалась авторами живописных картин, особенно в эпоху барокко, когда реализм смешивался с аллегорией и символизмом.
Континенты Африка и Америка, Азия и Европа представлены в работе Рубенса античными Богами. Кроме очеловеченных географических точек в сюжет органично вписаны животные. Они, в свою очередь, так же олицетворяют водоемы: тигрица – это река Тигр, одна из двух самых крупных полноводных рек Ближнего Востока и Месопотамии. Сегодня ее географическое положение конкретизировано – это Турция и Ирак, и еще кусок Сирии. Тигрица изображена с пометом тигрят – многочисленными речными притоками. Это тоже олицетворение.
Крокодил, напрашивается сам собой на обозначение вод Нила Африки. Это целая речная система, одна из самых крупных и древних, порой опасных и непредсказуемых.
Размер картины, куда вписаны довольно крупные персонажи, - 209х284 см. Сами понимаете, что полотно не маленькое, благодаря чему оно кажется очень масштабным и полным в своем содержании. Кроме предложенного названия работа имеет альтернативное, оно звучит как «Четыре стихии».
С точки зрения художественного повествования и почерка автора, надо отдать должное Рубенсу и его постоянству в отображении тел человека и божества в частности. Это крупные упитанные мужчины и рыхлые полные женщины. Это большие фигуры, живущие в плоскости хоста. Это игра с полутонами и мрачный пейзаж. Плюс ко всему, герои с лицами, полными вожделения и неги. Здесь и закатанные глаза, и тихий диалог, и безветрие – все сквозит нарочной тишиной и безмятежностью. На мой взгляд, в полотне Рубенса мало света, а письмо отличается излишней сухостью. Отсюда и образы кажутся не реальными и неживыми, впрочем, как и сами континенты.
Автопортрет Рубенса с упругой Изабеллой Брант проникновенно и цепляет за ниточки души. Быть может, только женщине дано такого тонкое и острое восприятие интерпретации того, что связано с любовью и теплыми отношениями, но я не могу удержаться оттого, чтобы не любоваться этой парой снова и снова.
Сколь трепетны образы. Эти глаза – они полны неги. Рубенс еще молод, здесь ему 33 года. Со дня свадьбы прошел лишь год, поэтому чувства супругов еще светлы и свежи. Руки мужчины и женщины касаются друг друга, и тепло разливается от одной ладони к кисти другого.
Смотря на Изабеллу, хочу отметить, что она красива и довольно мила, взгляд ее отражает острый ум, внимание, интерес к мелочам. Супруги – единое целое и, кажется мне, что даже похожи. Как это бывает после долгих лет совместной жизни. Но здесь другое. Здесь – любовь.
Автопортрет исполнен в темных тонах гладким текучим письмом. Здесь тонко прописаны малейшие нюансы, вплоть до складки сложного воротника Изабелы.
Кусочек неба оживил черный фон, вдохнул немного жизни в мрачные краски. Мне нравится портрет. Очень. Раннее письмо Рубенса привлекает меняя более всего.
Портрет Каспара Сциоппиюса написан Рубенсом в 1604 году. Тогда живописец писал много портретов в манере, свойственной ему. Это были мрачные полотна с гротеском образов и декораций, наполненные таинственной мглой и бликами. Позже, когда Пауль Рубенс стал стареть, очертания деталей приобретали рыхлость и смазанность, но здесь мы видим господина отчетливо, с точностью в деталях и отображении малейших нюансов костюма и стрижки.
Не могу сказать, что я знакома с биографией Каспара Сциоппиюса, но он мне уже нравится. Очень красивый, статный мужчина. Выбеленный и накрахмаленный воротник подчеркивает смуглость его кожи. Очень интересный нюанс – серьга в ухе Каспара. Я знаю историю про так называемую серьгу Дрейка – английского пирата. В честь него даже назван пролив, который соединяет тихий и Атлантический океаны. В 1578 году Дрейк преодолел на своей «Золотой Лани» (корабль) этот пролив, который славился суровыми условиями, айсбергами и ветрами. Пират носил серьгу. Те, кто проходил это препятствие, чтобы отметить свой поступок и быть в центре внимания поклонников, стали одевать серьгу, по примеру Дрейка. Традиция ведет начало с 17 века.
Затем последовал приказ самой королевы Виктории серьгу сделать знаком отличия для отважившихся мореплавателей обогнуть мыс Горн по проливу. Серьга позволяла морякам выпить в таверне, что встречалась по пути, чарку доброго вина «за счет ее Величества».
Так вот. Серьги носили разные в зависимости от ранга и совершенных подвигах. Золотое украшение считалось самым весомым. Но это касается Англии, а как обстояло дело на родине Рубенса сказать трудно. Быть может, Каспар Сциоппиюс так же ходил под парусом?
Что еще можно отметить в работе. Герой имеет постановочный образ. Фон портрета безвоздушный, не имеет перспективы пространства, поэтому мужчина словно «прилип» к плоскости. Письмо Рубенса безупречно.
«Триумф победителя» произведение великого Рубенса, датируемое 1614 годом написания. К тому периоду художник нашел собственный стиль письма, обращенный к фактурным образам и сочетанию реалистичности со сказкой.
Мне очень нравится картина триумфа, эта нега победителя и его взор, полный усталости, эти ангелы и «добыча» у ног мужчины. Обратите внимание на краски, на теплый колорит, на то, как расположены персонажи. Они достаточно объемны, но прекрасно вписаны в рамки композиции.
Насколько же внимателен автор к деталям. Он прописал подробно одежду воина, необычные кожаные сандалии, доспехи со свинцовым отливом. Раскрасневшееся лицо мужчины говорит о недавнем сражении, а теперь он упал без сил на тела своих противников.
Темный колорит углубил изображение, наделив его таинственностью и ощущением беспросветной ночи. Ранние работы автора отличались контрастом цвета, были более живыми, яркими, отчетливыми. Вот, и представленный «Триумф» - образец сочного исполнения Рубенсом задуманного сюжета.
Рея Сильвия – мать Рема и Ромула, - по приданию имела тяжелую судьбу. И сыновей ей послал в прямом и переносном смысле, Бог Марс, так как по решению своего деспотичного дяди Амулия, Рея стала весталкой. То есть, жрицей Богини Весты и должна была оставаться «чистой» на протяжении 30 лет.
Но так случилось, Марс разыскал свою возлюбленную, а итогом их встречи стало рождение малышей Ромула и Рема.
Момент их встречи отображен в картине Пауля Рубенса «Марс и Рея Сильвия». Сначала я предположила, что дети, которые изображены рядом с героями, и есть те самые сыновья. Однако полоса от веревки лука на одном из мальчиков, натолкнула меня на иной вывод о том, что это Амур (Купидон) со своими стрелами любви и влечения. Второй ребенок – сказочное существо, так как Амур, в принципе не мог раздвоиться. Хотя живописцы не редко изображали Купидонов целым стаями.
Продолжая собственные умозаключения, хочу отметить интересную интерпретацию встречи. Если Марс счастлив, то это видно во вскинутых на встречу Рее руках, взгляде и положении торса, то женщина выглядит напуганной или измученной долгой разлукой. Рубенс передал печаль и усталость в мимике Реи, она подалась назад, не веря своим глазам и счастью.
Для работы автор применил очень теплый сочные краски. В картине много желтых радостных оттенков наравне со светом и полутонами. Я бы добавила немного контрастных теней, чтобы детали стали выразительнее.
Представленное полотно написано Питером Паулем Рубенсом – фламандским художником эпохи барокко. Здесь работа представлена с названием «Диана и ее служанки, застигнутые фавнами». Также картина имеет еще несколько названий: «Диана и нимфы, застигнутые сатирами» или «Нимфы, преследуемые фавнами».
Произведение обращено к почитаемому в Италии существу Фавну. Это доброе божество, которое олицетворяет собой все, что связано с лесом, горами и растениями – в общем, с природой. Фавн считался хранителем леса. Диана же являлась Богиней плодородия, охоты и тоже наделялась функциями берегини живой природы. По сути, делить ни тому, ни другому было нечего, но Рубенс решил обыграть спокойную жизнь обитателей леса и внеси хоть какое-то разнообразие в их обыденность.
Фавн представлялся в мифологии, как множественность, так и единое целое. Иными словами – те существа на картине, которых изобразил художник, - один организм с множеством фантомов или воплощений с коллективным разумом. Так множественность понимаю я.
В произведении фавны выступают в роли проказников и бунтарей. Они напали на беззащитных женщин, хотя Диана, по сути, - воин. Свита при ней также не менее закаленная. Но это же - Рубенс! Ему хочется во всех особях женского пола находить истинную женственность и беспомощность. Поэтому Диана, которая по сказаниям обладала подтянутым тренированным телом, силой и ловкостью, в работе отражена в образе «творожной рыхлой запеканки», как и остальные женщины. Где ее лук и стрелы? Где доспехи и шлем?
А вот Фавны хороши. Мне импонирует их напор, сила, внезапность даже грязно-коричневые тела.
Потасовка переросла в рукоприкладство и в ход пошли копья…
Картина Рубенса похожа на сказочную иллюстрацию. Стиль его работы не совсем разделяет мой вкус. Но скажу одно, автор, как всегда, узнаваем и верен своей традиции превращать в реальность то, что могло быть приукрашено. Здесь я имею в виду женскую красоту, грацию, утонченность и невесомость. Не люблю булочки!