ГлавнаяО проектеГалерея картинЖивописьКопии картинРоспись стендизайн интерьераВход
 
информер
 





 
Галерея сайта
 

Галерея картин современной живописи, где можно картину купить, картины художников разных стран

Библиотека живописи художников разных стран: США, Кубы, Австралии, Китая и других. Классика и современность.

От: Волков Олег


Опубликовано: Март 26, 2007

В картине «Расстрел в военном лагере» впервые возникает тема
массового расстрела. Насилие в картине показано в действии, что
редко бывает у Гойи, который обычно изображает краткий миг перед
самым его началом. Здесь расправа особо потрясает. В дальнейшем
этот мотив будет использован в «Бедствиях войны» и большой
картине 1814 года. Низкие своды «Госпиталя зачумленных» можно
будет увидеть во многих листах «Бедствий войны», изображающих
насилие, а «Беженцы в пещере» послужат материалом для офортов
«Невозможно смотреть» и «Груда мертвецов».

 

«Бедствия войны»


Но каковы же должны быть бедствия народа, коль скоро он на
такое решается! Чем грозит покорность, если ей предпочитают
безнадежное сопротивление? Каков, наконец, должен быть порыв
духа, коль скоро в нем растворяется даже ужас смерти!
И вот тут-то у Гойи тема гибели приобретает новый смысл,
неведомый его современникам. Не поиски славы, не жажда
«признательности потомков» и не стремление стать их
«благодетелем», а одна лишь суровая необходимость, одна лишь
безвыходность положения заставляют людей пренебрегать
естественным чувством самосохранения. Есть положения, которые не
выбирают, в которые попадают помимо собственной воли, и тогда
остается только идти до конца. Таково подлинное, а не официально-
показное или романтическое мужество.
И сам художник создавал эти устрашающие, «оскорбляющие взоры»
образы не столько ради славы нации, сколько ради иной, высшей
цели — этичной и гуманной. Вспомним его ответ слуге,
спросившему: «Зачем вы рисуете подобные ужасы?»— «Затем, чтобы
вечно призывать людей не быть варварами»[3].
Сопротивление испанцев не прекращалось и после военного
разгрома. Ни ночью, ни днем не прекращались и французские
репрессии (такие, как запечатленные на 22-м и 23-м офортах
«Бедствий войны»—«И нет спасения», «Труден шаг!»), которые,
однако, лишь ухудшали положение победителей. Теперь уже им все
чаще приходилось обнажать головы над трупами своих
соплеменников. «Так тебе и надо» - подпишет Гойя офорт №26. Сила
французских штыков буквально разбивалась о стену непробиваемого
упорства. В 27-м, заключительном листе первой части «Бедствий
войны», одном из шедевров всей серии, эта метафора выражена с
потрясающей очевидностью.
«Невозможно смотреть!» - это вновь сцена расстрела испанцев,
на этот раз то ли укрывавшихся, то ли загнанных в пещеру,
которая стала для них мышеловкой, загороженной остриями штыков,
стволами нацеленных ружей. Французских солдат Гойя здесь не
изображает, оставляя их за правым срезом листа. Зритель сам
должен домыслить их присутствие и, таким образом, воображением
своим принять участие в этой душераздирающей сцене. Щетина
штыков противостоит обреченным людям как некая вовсе уж
нечеловеческая сила, сила самовластного оружия, неодушевленно-
безжалостного, точно действующего военного механизма. И здесь
особенно безнадежную выразительность приобретает мольба
изображенного на первом плане испанца, обращенная не к живым
людям, а к бесчувственному металлу. Однако другие ни о чем не
молят. Спрятав лица в ладони, опустив или запрокинув в
смертельной тоске головы, эти мужчины, женщины, девушки будто
окаменели; затененная фигура стоящего на коленях единственного
тут испанского солдата будто срастается с краем пещеры.
Возвращаясь к офорту № 27, скажем, что одним из
поразительнейших его эффектов является тот, который достигнут с
помощью двойственного использования света. В «эпоху гобеленов»
Гойя был истинным светопоклоннком. В «Капричос» свет был
антагонистом губительного мрака. В двадцать седьмом офорте
«Бедствий войны» он в первую очередь несет гибель, застигая
врасплох тех, кто надеялся укрыться в тени пещеры, вторгаясь
туда вместе с французскими штыками. Он как бы преодолевает
сопротивление возникшего на пути темного пятна — фигуру стоящего
на коленях испанского солдата. А потом холодно и резко
обрисовывает силуэт женщины, прячущей под покрывалом детей,
вспыхивает на фигуре откинувшейся, будто уже опрокидываемой
залпом девушки, чтобы затем померкнуть на сникающих телах. Он
вполне уподобляется ветру смерти, пронизавшему пещеру на всю ее
глубину. И кажется, что над головой коленопреклоненного солдата
он подсекает свод, который вот-вот, лишь только отгремят
выстрелы, обвалится на расстреливаемых. Однако вспышка этого
губительного света обладает и противоположной направленностью.
Отразившись от центральных фигур, будто впитав в себя их
отчаяние, боль, упорство, она катится обратно навстречу
французам. Она выявляет ту бурю живых страстей, которая
неизбежно обрушится на бездушный военный механизм. Так и будет
через два года, когда Гойя напишет свою картину «Расстрел
мадридских повстанцев».


« Предыдущая страница | Страница 9 из 13 | Следующая страница »




Скрыть комментарии (0)


Вход/Регистрация - Присоединяйтесь!

Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Обновить
Введите код, который Вы видите на картинке выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.