ГлавнаяО проектеГалерея картинЖивописьКопии картинРоспись стендизайн интерьераВход
 
информер
 





 
Галерея сайта
 

Галерея картин современной живописи, где можно картину купить, картины художников разных стран

Библиотека живописи художников разных стран: США, Кубы, Австралии, Китая и других. Классика и современность.

От: Волков Олег


Опубликовано: Март 26, 2007

Впервые испанский мастер стремится передать с такой
отчетливостью психологическую сторону близящейся гибели. Он
показывает то натянутое до пределов нервное напряжение, которое
может обернуться и отчаянным воплем, и мрачным молчанием, и даже
обращенной к штыкам мольбой.
На протяжении 1810—1812 годов от листа к листу атмосфера
серии все сильнее накалялась. И уже последний из выполненных
тогда офортов взрывался яростью. Но офорт этот под 48-м номером
будет помещен художником во вторую часть «Бедствий войны», ибо
именно в то время, уже переломное в Пиренейской войне, он
оказался как нельзя более уместен и был поддержан аналогичными
образами. Ведь не только воля Гойи, но и сама испанская история
лепила его серию. И поистине, мировое искусство до тех пор еще
не знало такого, как в ней, слияния художественного и
исторического творчества, такой приближенности эстетического
осмысления исторического процесса к самому этому изменчивому
процессу. Отсюда — невиданная сила свидетельского внушения,
позволяющего перенести зрителя в самое средоточие событий и
заставить его испытать то же, что испытывал художник, еще не
знающий наверняка, как сложатся дела завтра. Отсюда же —
особенности формирования серии, отсутствие предварительного
плана, «открытость» вторжениям извне, побуждавшим художника
менять порядок листов, переставлять их и даже менять редакции.
Возможно, что работа над ранней группой офортов прервалась еще
на рубеже 1811—1812 годов—исчерпались все запасы меди и
последние гравюры делались буквально на чем попало, вплоть до
оборотов разрезанных пополам старых досок, да и обрушившийся на
большую часть Испании голод, достигший страшных масштабов к
началу 1812 года, также не способствовал творчеству. Но как
только столица была освобождена союзниками, голод кончился. Как
только оказалось возможным обзавестись новой партией медных
пластин, Гойя вновь взялся за гравировальную иглу. Жестокости
этой «малой войны» — как французские, так и испанские, — а
главное, подъем народного сопротивления, осеняемый уже
предчувствием скорой победы, — вот что также нашло отражение во
второй части «Бедствий войны».
В шести офортах (№ 28—33) мы сначала видим женщин, бесстрашно
набросившихся с камнями, копьями, шпагами и ножами на
французских солдат («И становятся свирепыми»), и старуху,
ударившую навахой гренадера, попытавшегося изнасиловать ее дочь
(«Не хотят»); затем тела умерших от голода на мадридской улице —
их собирают, чтобы нести на кладбище, и еще трупы, лежащие на
голой земле, где «нет никого, кто бы помог им»; а под конец -
французов, мародерски обирающих ими же повешенных герильеров
(«Вот кто силен!»), и других— разграбивших церковную ризницу,
предварительно убив священника («Так случилось» ).
В композиции второй главы «Бедствий войны» темы голода,
военных бесчинств и народного сопротивления переплетаются.
Офорты «года голода» в большинстве своем выполнены раньше других
— еще в 1812 году. Во второй главе их четырнадцать — то есть
почти половина, — еще два вошли во вступление. В окончательной
редакции к ним присоединится еще один лист, известный под
названием «Ложе смерти», и там все они будут объединены в особую
главу.
Третий круг испанского ада — мадридский голод, унесший за
какие-нибудь девять-десять месяцев 20 тысяч жизней в городе, чье
население перед войной едва достигало 150 тысяч человек, а за
три военных года и еще уменьшилось, — Гойя пережил сам. Художник
был потрясен равнодушием богатых испанцев к бедствиям их
соотечественников, к которым они относятся так, как «если бы
принадлежали к другому племени».
Однако и здесь, как и всюду, Гойя принципиально избегает
жесткой географической и хронологической локализации
изображаемого, предпочитая дать ему столь обобщенную трактовку,
которая годилась бы для всей Испании в эпоху войны. Недаром один
из листов Гойя сопроводил надписью “Так повсюду”. События,
которые изобразил мастер, происходят в любую эпоху в любой
стране. Приметы города (но совершенно неопределимого) возникают
только в пяти офортах (№ 5, 30, 38, 46 и 56); строение на листе
45 кажется, скорее, деревенским, а во всех остальных офортах
перед нами лишь пустынные равнины, голые холмы, обочины дорог с
какими-то надгробиями и безымянные развалины. Лист № 31 с
закругленной линией горизонта и облаком, встающим из-за земной
кривизны, вообще производит впечатление космического свойства —
это даже не Испания, а как бы полюс вымершей планеты с последним
оставшимся на ней человеком.
Все чаще сгущаются тут ночные или вечерние тени, и все более
усиливает художник эффекты акватинты, снимающей прежнюю резкость
экспрессии чистого офорта. Это для того, чтобы создавать
ощущение медленного угасания света, сумеречную среду, где
глохнут звуки, замедляются движения и едва теплится жизнь. Тени
достигают траурного звучания в офортах 44 и 55. Люди утопают во
мраке и прячутся в нем — оберегают здесь частички того
человеческого тепла, которого уже не сыщешь при холодном,
пронизанном равнодушием свете дня.
Как и прежде, перед нами царство смерти. Но смерти иного рода,
такой, которая подкрадывается неслышно и незримо, тихо опутывает
людей своими сетями и поражает их изнутри. В прежних листах
погибали главным образом крепкие мужчины, погибали в разгар
борьбы, сопротивляясь и убивая противников, нередко даже не
успевая заметить собственной гибели. Она была внезапна и
яростна. Теперь вымирает нация — мужчины так же, как и женщины,
дети так же, как и старики, а воля к жизни оставляет их еще до
того, как перестают биться сердца.


« Предыдущая страница | Страница 10 из 13 | Следующая страница »




Скрыть комментарии (0)


Вход/Регистрация - Присоединяйтесь!

Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Обновить
Введите код, который Вы видите на картинке выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.