ГлавнаяО проектеГалерея картинЖивописьКопии картинРоспись стендизайн интерьераВход
 
информер
 





 
Галерея сайта
 

Галерея картин современной живописи, где можно картину купить, картины художников разных стран

Библиотека живописи художников разных стран: США, Кубы, Австралии, Китая и других. Классика и современность.

От: Волков Олег


Опубликовано: Март 20, 2007

Царствование Карла IV, Марии-Луизы и Годоя в существе нарушили эту
своеобразную гармонию. Маска была легкомысленно сброшена, и все вдруг
увидали на престоле не богоподобных монархов, для которых общий закон не
писан, а самых обыкновенных и очень ничтожных людей с пошлыми и уродливыми
пороками. Испанская аристократия, всегда проявлявшая склонность к
независимости, перестала чувствовать над собой железную руку абсолютизма и
сейчас подняла голову, тем самым помогая разрушить то, что составляло венец
государственного строя Испании, Распущенность при дворе получила циничный
характер, и неуважение к королевской чете стало выражаться открыто,
Скандальная хроника Мадридского двора сохранила память об одной
аристократке, которая при всяком случае публично наносила удары самолюбию
королевы, а знаменитая подруга и покровительница Гойи дукеса де Альба
должна была поплатиться временным изгнанием за свою слишком бесцеремонную
откровенность.
Одни портреты Гойи того времени говорят о том, что в Испании творилось
нечто странное и недоброе. Если не знать, кого изображают эти картины, то
едва ли можно догадаться, что это пресловутые испанские гранды, правнуки
тех самых надменных, особ, тех чопорных, зашнурованных и расчесанных
принцесс, которые позировали Веласкесу, Даже легкомысленные и жеманные
современники Людовика XV и Людовика XVI покажутся рядом с этими выродками
сановными и величественными.
Произошедшая перемена в культуре едва ли станет понятной, если
останавливаться на одних внешних фактах, на перечислении промахов
правительства, на отношениях Испании к другим державам. Испанию начало
подтачивать какое-то злое начало, и вся эта страница истории носит
фантастический в своей гримасе характер. Гойя передал это фантастическое,
выбившееся из нормальной колеи настроение в настойчиво им повторяемых
сценах шабаша.
Да и что, как не то же «бесовское» настроение, расползалось тогда, как
зараза, по всей Европе, вселяя кровожадный восторг к бойне, увлекая в
последние глубины сладострастия, поминутно раскрывая завесы на окружающую
человеческую тайну. Один и тот же период охарактеризован возрождением
черной магии, увлечением колдовством Калиостро, появлением всевозможных
сект, работой гильотины, ужасами революционных войн, кровавыми романами де
Сада. Тогда же в глухой германской провинции набирался впечатлений Гофман,
и эти впечатления дали ему материал для всего его последовавшего творения,
Гойя и Гофман — явления, хотя и независимые друг от друга, обладают
странным сходством, и одновременное появление двух таких ярких художников
на разных концах Европы не может считаться случайным.
В большом портрете Карла IV и его семьи (1801 года) Гойя создал
грандиозный по гримасе тип выродившейся породы людей, тот самый тип,
который выведен Гофманом в его «Коте Муре». Перед нами сам «серениссимус
Иринэус» со всей его не то смехотворной, не то пугающей, как порождение
ада, свитой. Остается невыясненным, сделал ли это Гойя сознательно или нет.
Его верноподданнические письма, его отношение к королевскому дому, к Годою
заставляют скорее думать, что он не собирался подвергать своих монархов
сраму и позору. Однако на самом деле вышло так, что ни один политический
пасквиль не может сравняться по производимому впечатлению с этой
уничтожающей, если не ненамеренной, карикатурой, Такой король, такая
королева должны были означать finis Hispaniae как мировой монархии; такие
фигуры являются на сцене истории не случайно и не случайно, раз явившись,
они продолжают держаться годами, творя до конца то зло, которое им дано
сотворить.
Здоровье Гойи было настолько расшатано, что в продолжение 1792 и 1793
годов он был совершенно лишен возможности писать. Лишь 25 апреля 1794 года
Франсиско Байэу докладывает, что выздоравливающий снова принялся за кисти,
Но сам Гойя повествует о своем состоянии в то же время в очень невеселом
тоне: «Мое здоровье по-прежнему; иногда я так раздражен, что становлюсь сам
себе в тягость, моментами успокаиваюсь, как в данную минуту, сидя за этим
письмом. Но вот я и устал!»
Во время этого болезненного периода Гойя, обреченный на одиночество и
озлобленный физическими страданиями, принялся, развлекая самого себя, за
тот свой труд, который больше всего способствовал его славе. Сначала
«Капричос» были набросаны им для себя и для друзей карандашом и пером, как
кажется, без мысли о публикации, Но, вероятно, советы поклонников пробудили
его увековечить и распространить эти фантазии посредством печати, и Гойя
после долгого промежутка времени (с 1778 г.) снова взялся за гравировальную
иглу.




« Предыдущая страница | Страница 6 из 13 | Следующая страница »




Скрыть комментарии (0)


Вход/Регистрация - Присоединяйтесь!

Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Обновить
Введите код, который Вы видите на картинке выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.