Молодой художник О. П. Гагнидзе в своей сухарнице «Солнце» продемонстрировал мастерское владение потечными глазу­рями. Роспись лотка сухарницы, несколько близкой по форме и тол­щине деревянным изделиям, построена на тончайших, почти волосяных потоках-ручейках желтого цвета по коричневому фону, которые, сливаясь, образуют в центре желто-золотистое мерцающее декора­тивное пятно, действительно напоминающее наше солнце с его бес­конечно струящимися лучами.

Такой росписью потечными глазурями увлекаются многие худож­ники не только в Канакове. Очевидно, что подобные приемы роспи­си таят большие декоративные возможности при изготовлении на­стенных декоративных тарелок и блюд.

В XIX веке на фаянсе и фарфоре любили изображать с большой тщательностью и со многими мельчайшими подробностями различ­ные бытовые сценки, а также военные парады и битвы. Казалось, что в наше время такая роспись не может найти себе места, так как фотография заменила бытовую иллюстрацию. Однако художница Конаковского завода О. Г. Белова в тарелках «Восточный набор» (для деколя — механического переводного изображения), выполненных под непосредственным впечатлением поездки в Среднюю Азию сумела наделить каждую сценку не только харак­терными для Средней Азии изображениями (дыни, ослики и т. д.), но и внести как в общую композицию, так и колорит необ­ходимую декоративность, что уничтожило столь неприятный в искусстве бытовой от­печаток. Декоративность росписи достиг­нута графически тонким, лаконичным и острым рисунком без всякой подделки под «восточный стиль».

Русский фарфор хорошо известен как один из привлекательнейших и ценнейших видов декоративно-прикладного искусства. Будучи одновременно изобретен в 1747— 1748 годах Д. И. Виноградовым и И. А. Гре­бенщиковым, он получил большое распро­странение с начала XIX века. Изделия им­ператорского фарфорового завода (ныне завод им. М. В. Ломоносова), завода Ф. Я. Гарднера в Вербилках (ныне Дмит­ровский), А. Г. Попова в селе Горбунове неизменно пользовались широким призна­нием и популярностью. Вплоть до послед­них десятилетий XIX столетия русский фарфор высоко держал знамя подлинной художественности. Разнообразие формы и, в большинстве случаев, цветочная роспись по белому фону привлекали к себе мастерством исполнения и непод­дельной декоративностью. Почти любое произведение русского фар­фора этого времени достойно изучения и анализа, поскольку в его композиции, в его орнаментальном и колористическом строе можно наблюдать высокие художественные приемы и навыки.

Вот, например, простая декоративная тарелка малоизвестного за­вода братьев Тереховых и А. Л. Киселева середины XIX века. Фестонообразному краю вторит барочный золоченый рельеф и кон­турный рисунок золоченых трав, выполненный согласно тогдашней моде. Расстояние между краем тарелки и золотым контурным рисун­ком покрыто розовым цветом, что хорошо оттеняет узорно-оконтуренный центр с его неприхотливыми букетиками цветов, столь излюблен­ными в искусстве 40—50-х годов XIX века (букетики, выполненные надглазурной росписью, пострадали от времени). Мы нарочно при­вели это среднее по исполнению произведение, сохранившее, однако, отблеск общих совершенных качеств тогдашнего русского фарфора. Но обратим внимание на современный советский фарфор.

Если изделия из фаянса отдельных художников в послевоенные годы отмечены высокими современными художественными свойствами и качествами как в области новых форм, так и в росписи, то может показаться, что художественные достижения фарфора более скромны. Это впечатление создается благодаря тому, что, к сожалению, до сих пор выпускаются в большом количестве художественно малоценные сервизы и отдельные изделия, которые порой заслоняют то новое и художественно ценное, что пришло на смену старым формам.

Среди значительного ряда интересных и художественно полно­ценных произведений из фарфора, преимущественно чайных серви­зов, есть группа, на которой сказывается влияние относительно тол­стостенного фаянса. Таков, например, сервиз «Золотой» Е. П. Смир­нова (роспись) и Ю. Б. Ганрио (форма). Форма чашек, молочника и чайника массивна, зрительно даже несколько тяжела. Этому впечат­лению немало способствуют своего рода кольца-обручи, охватываю­щие каждый предмет понизу. Шишечки-держалки крышек сахарницы и чайника, как и носик последнего, характером обобщенных форм также тяготеют к фаянсовым изделиям. Вместе с тем сервиз отлича­ется последовательностью рисунка всех форм, подчеркивающего их простоту и ясность. Широкая золотая обводка верхних краев всех предметов сервиза, как и покрытые золотом кольца-обручи, поддержи­вает монументальное начало, так полно проявленное в сервизе.

Те же свойства можно просле­дить в сервизах «Золотые ромашки» и «Красный с золотом» Е. П. Смир­нова (роспись) и М. П. Колчина (форма), где заметно возросла де­коративность силуэта и особенно деталей — ручек чайника и чашек, шишечек-держалок на крышках са­харницы и чайника. Особенно поучительно сопоставле­ние обоих сервизов, потому что столь различная роспись нанесена на одну и ту же форму. В сервизе «Красный с золотом» роспись (и яркий одноцветный фон и опоясы­вающие золотистые полосы), как и напоминающие «бараньи рога» за­витки «держалок» подчеркнули простоту форм-полушарий, так по­следовательно примененную в каж­дом предмете. В «Золотых ромаш­ках» же эти детали находят себе соответствие в непринужденном, размашистом, контурном рисунке золотой росписи. Золотая широкая кайма обводки подчеркивает как легкость рисунка, так и приземи­стость форм сервиза. О материале сервиза говорят отличающиеся мас­сивностью держалки на крышках в виде шишечек и носики чайников. Отмечая эту «фаянсовость» произведений, выполненных на Дмит­ровском заводе, мы лишь констатируем определенное направление в работе художников-керамистов, которое, видимо, имеет право на существование. Надлежит лишь помнить, что работая таким образом, то есть отталкиваясь от тех или иных форм, выполненных в иных ма­териалах, не следует переходить той гранит когда задуманное произ­ведение по своим формам, «чувству материала» и росписи начинает походить на прототип.