Какими же художественными средствами и каким методом пользовался автор для того, чтобы прийти к тому образному решению, которое так полно выразило идею художника и получило широкое, всеобщее при­знание?

Прежде всего в скульптуре нас захватывает и по­коряет динамика волевого порыва. На нас действуют красота, сила и стремительность движения двух фигур, которые легко и свободно поднимают ввысь символ на­шего государства. Решительный взлет этих фигур, их удивительная легкость при гигантских размерах дей­ствуют на зрителя неотразимо, рождая в душе боль­шие и сложные чувства.

Чтобы полностью воспринять художественную идею скульптуры, на нее следует смотреть с нескольких точек зрения и спереди, и сбоку, ибо только в этом случае мы и можем уяснить сложное композиционное построение группы.

Действительно, чтобы в одном образе передать яс­ный и легкий взлет и в то же время стремительное движение вперед, скульптор должна была строить группу вверх по вертикали и в длину по горизонтали. Высокие фигуры и поднятые две руки, держащие серп и молот, дают нам полное ощущение сильного и ра­достного устремления вверх.

Но, кроме этого, нужно было показать не знающее преград движение вперед. И это удалось скульптору выргзить даже в большей степени, чем движение вверх. Когда смотришь на группу сбоку, то невольно поддаешься силе могучего шага двух фигур. Не толь­ко воистину громадный его размах, но и множество горизонтальных линий, образуемых ветром на склад­ках юбки и на отлетевшем далеко назад шарфе девуш­ки-колхозницы, вызывают ощущение стремительнейшего движения, которому мы также придаем симво­лическое значение.

Мухина в трактовке фигур нашла ту ступень мону­ментального обобщения, которая позволила увидеть и ощутить в фигурах нечто гораздо большее, чем прос­тое, обычное, документально точное изображение че­ловека. Линии, массы, объемы, передавая правдивый облик современника, в то же время образуют сложное Движение, заставляющее нас зрительно почувствовать всю радость легкого и свободного дыхания новой жиз­ни. Восприняв и, так сказать, пережив эту динамич­ность композиции, мы сами испытываем чувство радо­сти и удовлетворения, которое неизменно и естествен­но связывается с нашим общим оптимистическим восприятием мира.

Восприятие скульптуры и язык скульптуры очень своеобразны даже среди других видов изобразитель­ного искусства. Еще издали начинает действовать вы­разительность силуэта, темной или светлой массой вы­рисовывающегося на контрастном фоне или как бы тающего в нем. Примерно на расстоянии, в пять раз превышающем наибольший размер произведения, удобнее всего читается пластика крупных, общих дви­жений фигур, рельеф и ритм больших объемов. Не следует подходить к скульптуре ближе, пока вы не осмотрите ее кругом, не прочувствуете до конца харак­тер движений и тот мир идей и переживаний, который раскрывается за ними. При этом язык движений не­обходимо не просто уяснить, но ощутить собственным телом мускульное и душевное напряжение, стоящее за ними. Затем можно приблизиться к скульптуре и рассмотреть более тонкие детали, фактуру поверхно­сти, рельеф отдельных форм, пластику рук и лиц.