|
|
Ваш портал в мир живописи  |
|
|
|
|
|
|
|
|
Недаром, обращаясь к модным поэтам того времени, часто
бессодержательным, несмотря на изящество формы, один из наиболее вдумчивых
почитателей Микеланджело так отозвался о его стихах: “Он говорит вещи, вы
же говорите слова”.
...Расположенный в глубокой горной котловине, город Каррара уже в
древности славился мрамором. Там, питаясь почти одним хлебом, Микеланджело
пробыл более восьми месяцев, чтобы наломать как можно больше белого
каррарского мрамора и доставить его в Рим. Самые грандиозные замысли
возникали в его воображении, когда он в одиночестве бродил среди скал. Так,
глядя на гору, целиком сложенную из мрамора, он мечтал, вырубить из нее
колоссальную статую, которая была бы видна издалека мореплавателям и
служила им маяком. В этой горе он уже различал титанический образ, который
молот и резец извлекут из ее громады.
Микеланджело не осуществил этого замысла. Однако и то, что он
осуществил, беспримерно в мировом искусстве. У Микеланджело есть
скульптуры, где сохранились очертания каменной глыбы. Есть и такие, где
части камня не тронуты резцом, хотя образ и выступает во всей своей мощи. И
это зримое нами высвобождение красоты.
Микеланджело считал себя в первую очередь скульптором, и даже только
скульптором. В гордых думах, быть может, грезилось ему, что в его резце
нуждается не только мраморный блок, выбранный им для работы, но и каждая
скала, гора, все бесформенное, беспорядочно нагроможденное в мире. Ведь
удел искусства - довершать дело природы, утверждать красоту. А это, считал
он, под стать только ваятелю.
О живописи Микеланджело говорил подчас с высокомерием, даже
раздражением, как не о своем ремесле.
Как и скульптуры Микеланджело, грандиозные образы, созданные его
кистью, поражают своей беспримерной пластической выразительностью. В его
творчестве, и быть может, только в нем, скульптура является действительно
“светочем живописи”. Ибо скульптура помогала Микеланджело гармонично
объединять и сосредоточивать в одном определенном живописном образе всю
таящуюся в человеческой фигуре пластическую красоту.
Начальное формирование Микеланджело как художника протекало в
условиях, роднящих его с Леонардо да Винчи. Как и Леонардо, он был учеником
известного флорентийского мастера кватроченто. Есть сведения, что мастер
этот, Доменико Гирландайо, как и учитель Леонардо Верроккьо, завидовал
своему ученику. Подобно Леонардо, утонченно-изысканное искусство,
процветавшее при дворе Лоренцо Великолепного, не могло удовлетворить
Микеланджело. И одна из первых его работ - “Мадонна у лестницы”, высеченная
им в мраморе, когда ему было едва шестнадцать лет, не изнеженная
патрицианка и даже не трогательная в своей любви к младенцу юная мать, а
суровая и величавая дева, которая осознает свою славу и знает об
уготованном ей трагическом испытании.
Сохранился только один вполне достоверный образец станковой живописи
Микеланджело: знаменитое тондо (круглая картина) “Мадонна Дони”. Можно
предположить, что в этой композиции почти тридцатилетний Микеланджело, уже
пользовавшийся громкой славой, возомнил превзойти Леонардо, утвердить свое
превосходство над старшим собратом, живописные достижения которого
воспринимались во Флоренции как откровения.
“Мадонна Дони” Микеланджело и “Св.Анна” Леонардо да Винчи... Параллель
очевидна. И очевидна общая цель: сконцентрировать до максимума силу
движения, обуздать энергию, чтобы обратить их в незыблемый монолит.
У Леонардо цель достигается в гармонии, примиряющей все противоречия,
гармонией, как бы осуществляемой самой природой.
У Микеланджело - сконцентрированная сила, и все - борьба, в которой,
под резцом ил его или под кистью, рождаются люди более прекрасные, более
могущественные и более дерзновенные - люди-герои. Гигантское напряжение и
динамизм в каждом их мускуле, в каждом порыве, и физическом и духовном.
В отличие от художников предыдущего века, работавших в гуще народа,
художники чинквеченто приобщаются к высшему, патрицианскому кругу. Идеалы
народной свободы попраны абсолютизмом. Светские и духовные властители
нуждаются в искусстве, которое прославляло бы их деяния: они привлекают к
себе на службу знаменитейших живописцев, скульпторов и архитекторов. Папа
Юлий II вызвал Микеланджело в Рим, чтобы дать ему грандиозное задание: этот
суровый и упрямый честолюбец, мечтавший порой о создании церковной империи,
более могущественной, чем империя цезарей, пожелал, чтобы уже при жизни ему
была воздвигнута гробница, которая своими размерами и великолепием
превосходила бы все созданное до того в мире, и решил, что с такой задачей
может справиться только Микеланджело.
Пред. страница | Страница 17 из 27 | След. страница |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
