Жуковский: “Перед глазами полотно, на нем лица, обведенные чертами, и
все стеснено в малом пространстве, и, несмотря на то, все необъятно, все
неограниченно... Занавесь раздвинулась, и тайна небес открылась глазам
человека... В Богоматери, идущей по небесам, не приметно никакого движения;
но чем более смотришь на нее, тем более кажется, что она приближается”.
Брюллов: “Чем больше смотришь, тем более чувствуется непостижимость
сих красот: каждая черта обдумана, переполнена выражения грации, соединена
со строжайшим стилем...”
Белинский: “В ее взоре есть что-то строгое, сдержанное, нет благодати
и милости, но нет гордости, презрения, а вместо всего этого какое-то не
забывающее своего величия снисхождение”.
Герцен: “Внутренний мир ее разрушен, ее уверили, что ее сын - Сын
Божий, что она - Богородица; она смотрит с какой-то нервной
восторженностью, с материнским ясновидением, она как будто говорит:
“Возьмите его, он не мой”. Но в то же время прижимает его к себе так, что,
если б можно, она убежала бы с ним куда-нибудь вдаль и стала бы просто
ласкать, кормить грудью не спасителя мира, а своего сына”.
Достоевский видел в “Сикстинской мадонне” высшую меру человеческого
благородства, высочайшее проявление материнского гения. Большая поясная ее
репродукция висела в его комнате, в которой он и скончался.
Так немеркнущая красота подлинно великих произведений искусства
воодушевляет и в последующие века лучшие таланты и умы...
Сикстинская мадонна - воплощение того идеала красоты и добра, который
смутно воодушевлял народное сознание в век Рафаэля и который Рафаэль
высказал до конца, раздвинув занавес, тот самый, что отделяет будничную
жизнь от вдохновенной мечты, и показал этот идеал миру, всем нам и тем, кто
придет после нас.
Рафаэль был не только непревзойденным мастером идеально построенной
композиции: колорит его картин, яркий и одновременно прозрачный и легкий,
чудесно сочетается с четким рисунком.
Этот великий живописец оставил след и в скульптуре. Среди его учеников
- ваятель Лоренцо Лоренцетти. По эскизам и под руководством своего великого
учителя он выполнил несколько скульптур, из которых до нас дошла только
одна - “Мертвый мальчик на дельфине”. В ней воплощены в мраморе
рафаэлевский идеал красоты, его ритм и гармония: нет ужаса смерти, кажется,
будто ребенок мирно заснул.
Рафаэль! Он умер в полном расцвете сил, в зените славы - тридцати семи
лет.
МИКЕЛАНДЖЕЛО БУОНАРРОТИ
Микеланджело родился в 1475 г. и умер в 1564 г., пережив Леонардо и
Рафаэля на четыре с половиной десятилетия и оставив далеко позади великую
эпоху гуманизма и свободы духа. Эти гордые идеалы не осуществлялись и ранее
в общественной жизни Италии, но они проповедовались философами, поэтами и
художниками и одобрялись наиболее просвещенными правителями. Настали другие
времена. В последние десятилетия своей жизни Микеланджело был свидетелем
того, как эти идеалы грубо попирались, восторжествовала церковная и
феодальная реакция.
Отпрыск старинного, но обедневшего дворянского рода, Микеланджело
Буонарроти был патриотом и демократом. В отличие от Леонардо,
гражданственность пронизывала его мироощущение. Он принимал участие в
битвах против тирании, заведовал всеми укреплениями своей родной Флоренции,
осажденной войсками германского императора и папы, и только слава,
завоеванная им в искусстве, спасла его затем от расправы победителей.
Микеланджело глубоко чувствовал свою связь с родным народом, с родной
землей.
Пред. страница | Страница 15 из 27 | След. страница |
