|
|
Ваш портал в мир живописи  |
|
|
|
|
|
|
|
|
Рафаэль - это завершение. Все его искусство предельно гармонично, и
разум, самый высокий, соединяется в нем с человеколюбием и душевной
чистотой. Его искусство, радостное и счастливое, выражает некую
нравственную удовлетворенность, приятие жизни во всей ее полноте и даже
обреченности. В отличие от Леонардо Рафаэль не томит нас своими тайнами, не
сокрушает своим всевидением, а ласково приглашает насладится земной
красотой вместе с ним. За свою недолгую жизнь он успел выразить в живописи,
вероятно, все, что мог, т.е. полное царство гармонии, красоты и добра.
В Риме расцвел полностью гений Рафаэля, в Риме, где в это время
возникла мечта о создании могущественного государства и где развалины
Колизея, триумфальные арки и статуи цезарей напоминали о величии древней
империи. Исчезли юношеская робость и женственность, эпичность
восторжествовала над лирикой, и родилось мужественное, беспримерное по
своему совершенству искусство Рафаэля.
“Рафаэль сознавал, - пишет Вазари, - что в анатомии он не может
достичь превосходства над Микеланджело. Как человек большого рассудка, он
понял, что живопись не заключается только в изображении нагого тела, что ее
поле шире... Не будучи в состоянии сравняться с Микеланджело в этой
области, Рафаэль постарался сравняться с ним, а может быть, и превзойти его
в другой”.
Рафаэль в отличие от Леонардо и Микеланджело не смущал современников
дерзновенностью своих исканий: он стремился к высшему синтезу, к
лучезарному завершению всего, что было достигнуто до него, и этот синтез
был им найден и воплощен.
Флорентийские мадонны Рафаэля - это прекрасные, миловидные,
трогательные и чарующие юные матери. Мадонны, созданные им в Риме, т.е. в
период полной художественной зрелости, приобретают иные черты. Это уже
владычицы, богини добра и красоты, властные в своей женственности,
облагораживающие мир, смягчающие человеческие сердца. “Мадонна в кресле”,
“Мадонна с рыбой”, “Мадонна дель Фолиньо” и другие всемирно известные
мадонны (вписанные в круг или царящие в славе над прочими фигурами в
больших алтарных композициях) знаменуют новые искания Рафаэля, его путь к
совершенству в воплощении идеального образа богоматери.
Общность типов некоторых рафаэлевских женских образов римского периода
породила предположение, что художнику служила моделью одна и та же женщина,
его возлюбленная, прозванная “Форнарина”, что значит булочница. Эта
римлянка с ясными благородными чертами лица, удостоившаяся любви великого
живописца, была дочерью пекаря. Быть может, образ ее и вдохновлял Рафаэля,
однако он, по-видимому, все же не был единственным. Ибо вот что мы читаем в
письме Рафаэля: “Я скажу вам, что, для того чтобы написать красавицу, мне
надо видеть многих красавиц... Но ввиду недостатка как в хороших судьях,
так и в красивых женщинах я пользуюсь некоторой идеей, которая приходит мне
на ум. Я не знаю, имеет ли она какое-либо совершенство, но я очень стараюсь
этого достигнуть”.
Посмотрим же на эту идею, которая пришла на ум Рафаэлю, идею, которую
он, очевидно, долго вынашивал, перед тем как воплотить ее в искусстве
полностью.
“Сикстинская мадонна” (так названная по имени монастыря, для которого
был написан этот алтарный образ) - самая знаменитая картина Рафаэля и,
вероятно, самая знаменитая из всех вообще картин, когда-либо написанных.
Мария идет по облакам, неся своего ребенка. Слава ее ничем не
подчеркнута. Ноги босы. Но как повелительницу встречает ее, преклонив
колени, папа Сикст, облаченный в парчу; святая Варвара опускает глаза с
благоговением, а два ангелочка устремляют вверх мечтательно-задумчивые
взоры.
Она идет к людям, юная и величавая, что-то тревожное затаив в своей
душе; ветер колышет волосы ребенка, и глаза его глядят на нас, на мир с
такой великой силой и с таким озарением, словно видит он и свою судьбу, и
судьбу всего человеческого рода.
Это не реальность, а зрелище. Недаром же сам художник раздвинул перед
зрителями на картине тяжелый занавес. Зрелище, преображающее реальность, в
величии вещей, мудрости и красоте, зрелище, возвышающее душу своей
абсолютной гармонией, покоряющее и облагораживающее нас, то самое зрелище,
которого жаждала и обрела наконец Италия Высокого Возрождения в мечте о
лучшем мире.
И сколько прекрасных и верных слов сказано давно уже во всем мире, и в
частности в России. Ибо, действительно, как на паломничество отправлялись в
прошлом веке русские писатели и художники в Дрезден к “Сикстинской
мадонне”. Послушаем их суждения о деве, несущей младенца с недетским,
удивительным взором, об искусстве Рафаэля и о том, что хотел он выразить в
этих образах.
Пред. страница | Страница 14 из 27 | След. страница |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
