|
|
Ваш портал в мир живописи  |
|
|
|
|
|
|
|
|
В распоряжении романтического мыслителя нет таких средств – таких
представлений, понятий, ( которые могли бы преодолеть зазор между идеалом и
действительностью, между опытом творимой людьми истории и надысторической
сферой идеальности, между традиционным языком искусства, который в своей
сущности воспринимается как залог осмысленности, как сфера вечного. Хотя и
развивающегося смысла, и окружающей действительностью в её конкретности и
непосредственности. Обобщённый образ истории возносит романтика над его
временем, которое он чутко переживает. Идеи цикличности бытия, времени
года, мифы о небе и земле, о творении мира из первозданных стихий могут
становится такими формами, в которых романтик – философ или поэт – передаёт
своё чёткое и весьма обобщённое представление о человеческом существовании:
постоянство вечного – в союзе с конкретностью переживания.
Романтический мыслитель – это воплощённое противоречие, противоречие
неразрешённое; весь романтизм – это такое задержанное противоречие, которое
возникает от расхождения идеала и исторической практики. Это противоречие
парадоксально: не чем иным, как новым историческим опытом, заряжается и
наполняется историческая мысль романтика, однако романтик непременно
подключает такой свой опыт к «вечности» – к идеалу как обобщённой старине,
как готовому смыслу, даже математическому пределу развития. Романтик, таким
образом, не способен понять историческую реальность своего времени как
собственно момент исторического развития; он постигает его, прилагая к нему
отвлечённую меру. Новое в своей идеальности вызывает восторг романтика, но
потребность в том, чтобы, присовокупив его к сумме идеального,
противопоставить его новому в его реальности, в его узком бытии, в том, что
представляется отпадением от идеала, от истинного бытия.
Поэтому, пока романтический мыслитель находится в плену своего
основного противоречия, он выступает как своего рода реакционер. Новое
вызывает в нём реакцию возвращения к старому, но, что крайне существенно, к
старому в его обобщённом виде. Это – старое, но только озарённое светом
нового! Это – не эмпирическое бытие белых эпох, а идеальная сущность всего
накопленного человечеством; если можно так сказать, это – вечность как
культурное достояние человечества, культура как форма бытия вечного. Все
шедевры художественного творчества, равно как язык и миф, выступают как
форма бытия вечного – первозданного, истинного. Старина влечёт романтика не
как «старый режим», но именно как пребывание изначально-истинного. Если же
мыслитель на деле оказывается убеждённым сторонником «старого режима» и
готов теоретически обосновать социальные отношения, какие существовали в
Европе 18-го века, оправдывая их по букве, то такой ретроградный мыслитель
– с самого начала вне пределов романтизма.
Романтик выступает как своего рода реакционер – именно своего: он,
безусловно, не ретроград, но человек, вынужденный возводить всё новое к
обобщённой старине – возвращать новое в лоно идеализированного старого.
Парадокс – тонкая и неустойчивая основа. Между тем романтизм довольно
долго остаётся в своём парадоксальном состоянии. Романтический мыслитель не
может выйти из своего исторически сложившегося, очень острого противоречия
и вынужден свыкаться с ним.
«Поздний» романтизм – это романтизм мыслителей, переставших ясно
ощущать ту историческую конкретность конца 18-го века, которая в
определённом сознании эпохи преломлялась в виде основного романтического
противоречия. Романтизм беспрестанно выражает это своё противоречие – в
литературных жанрах (сказке, мифе, повести), в философских рассуждениях, в
научных теориях. Романтизм очень быстро осваивает свою ситуацию, в этом
отношении познаёт себя – не свои исторические корни, но именно то, что он
представляет, к чему стремится внутри своей деятельности. Поздний романтизм
рефлектирует не столько реальные исторические моменты, порождающие
противоречие, сколько литературные и философские оформления этого
противоречия.
В конечном счёте романтический мыслитель, особенно поздний отражает в
себе слепоту истории, непознанную суть исторического развития. Однако
содержание романтической мысли таково, что в ней всегда сказывается живое,
напряжённое движение истории. Романтический мыслитель, пока он не стал
совсем «поздним» и ещё не убаюкан привычными для себя мыслительными ходами
и образными представлениями, воплощает в себе борьбу, спор и единство
старого и нового.
Для него французская революция как событие, как источник идей – это
призыв к человеческому и общечеловеческому, общественному совершенству.
Именно поэтому романтики выступают против «филистера», за которым
скрывается буржуазный человек нового, капиталистического уклада, или, чтобы
быть ближе к языку романтизма, человек отпавший от вечного идеала, плоский
и пресный, пресмыкающийся в низменной эмпирии обыденной жизни, озабоченный
подлыми материальными интересами. Антибуржуазность романтизма о чём немало
написано, есть следствие того, что к современной социальной
действительности романтики прилагаю – продолжают прилагать меру вечного.
Если же рассматривать деятельность романтиков в ней самой, то тут
происходит выявление основного романтического противоречия и складывается
язык его выражения, язык, который до известной степени стабилизируется.
Этот романтический язык – в первую очередь язык художественный. Немецкий
романтизм отнюдь не сводится к искусству, литературе, поэзии, однако и в
философии и в науке он не перестаёт пользоваться языком художественно-
символическим. Эстетическое содержание романтического мировоззрения
заключено равным образом и в поэтических созданиях и в научных опытах.
Эстетическое здесь – это определённый взгляд на мир как на противоречие,
спор, единство вечного и временного, общего и исторически-конкретного,
языка искусства и культуры «вообще» и их нового содержания. Символический –
художественный язык романтизма был всегда выявлением его общей
универсалистской, натурфилософской в своей основе позиции.
Суть романтизма, его идеологии нельзя сводить к кругу твёрдо
установленных представлений идей. Положение романтизма в культурной истории
допускает значительное варьированное содержания. Романтизм определяется не
набором характеристик а узлом острейших противоречий заданных историей.
Весь романтизм – в движении к новому, в переходе, в динамике, которая
осмысляется как разрушение и восстановление, как разрушение и
строительство. Романтизм творит всё новые и новые комбинации идей; не
просто отстаивая новое, но и противодействуя ему, он вбирает новое в свой
напряжённый синтез. Универсалистская идея организма, конструктивная и живая
идея целого расширяется до безмерности космоса, предстающего живым и
включающего в себя всё бесконечно движущееся и вечнотекущее.
Пред. страница | Страница 2 из 2 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
