ГлавнаяО проектеГалерея картинЖивописьКопии картинРоспись стендизайн интерьераВход

Не знаете, что подарить близкому человеку? У нас идеи подарков в большом количестве!


  рекомендуем информацию о :

Для вас в нашей компании замена стеклопакетов москва для всех желающих.

живопись - помощь в подборе коллекций и приобретении, копии картин на заказ

От: Бирюкова Ирина


Опубликовано: Май 13, 2010

 

И тема, и сюжет легко переводимы на язык слов. Из прошлого можно привести немало примеров, когда источниками для сюжета служили литературные произведения (скажем, «Данте и Виргилий» Э. Делакруа по мотивам «Божественной комедии»). Тема или сюжет обычно отражены в названии картины или скульптуры. Широко известная картина П. Федотова, где изображен офицер, который, изнывая от скуки, дрессирует пуделя, названа словами команды — «Анкор, еще анкор». Очень характерно для творчества Федотова, как и вообще для произведений, где сюжет играет первостепенную роль, что название не просто констатирует происходящее, а задает необходимое образное направление восприятию сюжета. Не будь такого названия, оказалось бы значительно труднее с должной полнотой уяснить смысл действия. Продолжая разговор о картине Федотова, заметим, что ее смысл совсем не ограничивается дрессировкой пуделя. Внешняя канва событий — всего лишь мостик, проложенный к существу произведения. Так, искаженное французское «анкор» в известной степени проливает свет на внутренний мир персонажа. Той же цели служат тщательно отобранные детали обстановки: тесная каморка, деревенская глухомань за окном, скудный ужин, гитара, собака, методически прыгающая через стек. Представляется безысходная скука, убожество духовных интересов, поистине страшная бесцельность существования. Обратим еще внимание на детали, которые могли бы быть, но которые художник обошел стороной. Это прежде всего относится к персонажу, чрезвычайно скупо охарактеризованному: лица почти не видно, казенная исподняя рубаха, во всем облике ничего личного, неповторимого. Любой может очутиться на его месте, в   этом   кругу   забав, порожденном невежеством, бездельем и привычкой к фрунту. Так возникает представление о казарменной жизни вообще, но напрашивается и еще более общее заключение, которое, конечно, не вошло в название темы: не вся ли Россия по воле императора-солдафона превращалась в такую казарму?

Таким образом, восприятие сюжета, уяснение смысла представляет движение от сюжета к теме, от внешнего к внутреннему, от очевидного к угадываемому. Изображение предмета на этом пути является знаком, по которому, призвав на помощь свой жизненный опыт, мы читаем значение, причем оно далеко не всегда совпадает со значением предмета в повседневной жизни — в зависимости от обстановки оно может оказаться шире, уже или вовсе другим. Так, например, голова быка в картине П. Пикассо «Герника», навеянной варварски-жестокой бомбардировкой испанского города в годы республиканской войны, олицетворяет собой злобную и коварную силу. В панно «Похищение Европы» В. Серова под обличьем быка в согласии с античным мифом скрывается могущественный Зевс-громовержец. Этот рыжий бык, косящий мудрым глазом на свою пленницу, выглядит совсем не страшным, а каким-то прекрасно-бестрепетным, как сами античные легенды. В обоих случаях, как мы видим, изображение быка только маска, дающая представление о разных внутренних ситуациях.

За многовековую историю в изобразительном искусстве выработалось немало приемов иносказания (большинство из них заимствовано из литературных источников). Особенно большое место среди этих приемов занимает символизация, позволяющая в существе наглядного, единичного явления передать глубокий идейно-художественный смысл общечеловеческих деяний, мыслей и чувств.

Значительностью символики проникнута картина советского художника В. Попкова «Шинель отца». Художник изобразил себя, примеряющего на современный будничный костюм шинель погибшего в Великую Отечественную войну отца. Из окружающего мрака проступают образы других его картин — деревенские вдовы, вечно ждущие не вернувшихся с войны мужей. Отрешившись от течения времени, художник тихо прикасается пальцами к рукаву шинели, осязает ее грубый ворс, как, должно быть, ощущал его отец. Реальность солдатской шинели становится символом нетленной народной Памяти, преемственности поколений, единства ушедшего и грядущего.

 


« Предыдущая страница | Страница 2 из 3 | Следующая страница »
« Образные средстваКомпозиция в живописи »

следующая информация будет вам интересна: